--> -->

Дата: Пятница, 13.04.2007, 10:08 | Сообщение # 226

Хранительница Иллюзий

Группа: Босс

Сообщений: 11100

Награды:

Подарки: 27

От куда: Москва

Статус: Гуляет

Жесткость убийства казалась до того демонстративной и немотивированной, что полиция заподозрила показательную расправу местной банды над проституткой -одиночкой, не пожелавшей платить "дань". Версия об одиночном убийце-маньяке считалась допустимой, но не основной. Именно с силу этого министр внутренних дел Соединенного Королевства Генри Меттьюс запретил официально объявлять о вознаграждении за информацию об убийце. Расчет его был прост : если Марту Тэбрем убила какая-то местная банда, то об этом скоро станет и так известно, поскольку бандиты сами начнут об этом рассказывать, дабы поддерживать должное к себе уважение.
Впрочем, уверенность министра разделяли далеко не все.
Ряд нюансов заставлял думать, что местная шпана к гибели Марта была непричастна. Мэри Энн Коннелли сообщила, что за несколько часов до гибели Марты Тэбрем они вдвоем познакомились с парой солдат, которые угощали их выпивкой, а затем повели в номера. Марта быстро закончила "дела" со своим клиентом и вернулась на улицу, чтобы успеть подзаработать еще. Один из констеблей, патрулировавший улицы Уайтчепела в ночь на 6 августа, видел Марту Тэбрем около 2.30 утра примерно на том самом месте, где менее, чем через час было найдено ее тело. Марта разговаривала с мужчиной, одетым в военную форму.
Понятно, что этот военнослужащий мог оказаться ее последним клиентом. И вполне вероятно, что он мог стать ее убийцей.
Уже в те августовские дни нашлись люди, связавшие воедино нападение на Эмму Смит и убийство Марты Тэбрем. Молва объясняла случившееся появлением некоего ненормального мужчины, который поставил себе цель убивать проституток. В те времена еще не употребляли слово "маньяк", да и словосочетания "серийный убийца" не существовало вовсе, но народная молва точно выделила особенности нападений, совершенных в Уайтчепеле - их дикость и повторяемость.

Сами полицейские не были склонны объединять два дела в одно, полагая, что нападения на Смит и Тэбрем слишком уж различаются между собой. На Эмму Смит напала группа мужчин, которые ее ограбили ; Марта Тэбрем была убита одиночкой и не ограблена. Различными были орудия преступления, характер ранений, наконец, результаты обоих нападений тоже были весьма различны : Смит осталась жива и, скорее всего, ее вообще не хотели убивать. Но обыватели, не имевшие понятия об этих деталях, утверждали, что обе женщины стали жертвами одного преступника. Более того, они считали, что этим преступником был именно "Красный Передник".
Так в головах простых людей смешались воедино совершенно разные преступления лета 1888 г. И появление чудовищного убийцы оказалось своего рода запрограммировано слухами и сплетнями, мрачными ожиданиями обывателей и их скепсисом в оценке возможностей полиции.
Но полиция игнорировала глупые обывательские измышления и занималась расследованием убийства Марты Тэбрем сообразно своим видам. Инспектор Фредерик Джордж Абберлин методично проверял солдат из гарнизона Тауэра и к концу августа уже твердо знал, что никто из них в ночь на 6 августа не ходил по улицам Уайтчепела.
На этом расследование остановилось.
Около 4 часов утра 31 августа 1888 г. некто Чарлз Кроссом обнаружил на улочке Бак Роу женщину с задранными до талии юбками. Для Уайтчепела уснувшие на дороге пьяницы не были особенной диковинкой, но в данном случае Кроссом встревожился, поскольку лежавшая на мостовой женщина могла заболеть из-за переохлаждения. Кроссом обратился к какому-то прохожему с просьбой помочь отыскать полицейского ; мужчины поправили задранные юбки и направились на поиски. Через пару кварталов они увидели констебля Джона Нейла и рассказали ему о лежащей на мостовой женщине. Полицейский записал фамилию Кроссома ( так, на всякий случай !) и отправился на Бак Роу.
Осветив женское тело фонарем, констебдь увидел разрез на горле, который шел от уха до уха. С такими ранами люди не живут - это было ясно. Джон Нейл догадался пощупать плечи и грудь погибшей. Тот факт, что они еще оставались теплыми свидетельствовал о том, что женщина погибла совсем недавно. Констбль свистком вызвал помощь. Уже через четверть часа погибшую осматривал доктор Рис Ллевеллин. Он с уверенностью заявил, что убийство произошло не более чем за полчаса до его появления. Несложный расчет показывал, что констебль, патрулировавший Уайтчепел, разминулся с убийцей буквально несколькими минутами.
Ллевеллин, осмотрев тело погибшей прямо на улице, сделал следующие выводы : а) тело не переносили, убийство совершено там, где найдено тело ; б) причина смерти - 2 глубокие раны горла, нанесенные ножом ; в) погибшая имела возраст около 40 лет, рост 158 см., на ее верхней челюсти отсутствовали два зуба. Тело уже погрузили на дроги, для того, чтобы увозить, как вдруг инспектор Спратлинг сделал еще одно открытие : на животе погибшей зияла огромная, ужасного вида рана. Опустившие юбку прохожие, сами того не ведая, скрыли рану от глаз полицейских. Ллевеллин вернулся к осмотру тела и сказал, что убийца был "неуклюжим левшой".
Тело погибшей было увезено в морг на Олд-Монтагью стрит для последующего более тщательного осмотра, а полицейские приступили к установлению личности погибшей. Личных вещей в ее карманах оказалось совсем немного : гребень для волос, кусок сломанного заркала, носовой платок, но помимо них была найдена незаполненная карточка рабочего дома "Ламберт", помогавшего женщинам в трудоустройстве. Подобные карточки служили пропусками для входа в рабочие общежития ; хотя фамилия погибшей не была указана, была надежда на то, что ее все же знали в "Ламберт"е.
Уже до полудня 31 августа полиции удалось узнать кем же была погибшая. Комендант общежития в доме N 18 по Траул-стрит по описанию инспектора Спратлинга опознала одну из своих жиличек, которую все называли "Полли". Настоящее имя женщины звучало гораздо благозвучнее : Мэри Энн Николс. Приглашенные в морг муж и отец Мэри подтвердили правильность сделанного полицейскими заключения.
К моменту гибели Мэри Николс исполнилось 42 года.

Дата: Пятница, 13.04.2007, 10:08 | Сообщение # 227

Хранительница Иллюзий

Группа: Босс

Сообщений: 11100

Награды:

Подарки: 27

От куда: Москва

Статус: Гуляет

Она была матерью пятерых детей, которых бросила, сбежав из дома. С мужем - наладчиком типографской печатной машины - она не жила уже около пяти лет. Женщина в последние годы спивалась и явственно деградировала. Основным источником заработка для нее сделалась проституция.
Рис Ллевеллин, проведя детальное патологоанатомическое исследование тела погибшей, отказался от своего прежнего утверждения, будто убийца был "неуклюжим" и "левшой". Теперь Ллевеллин считал, что преступник был правша, обращавшийся с ножом сноровисто и имевший немалую силу. Доктор отметил странный характер причиненных убийцей ранений : если бы раны в горло были нанесены в то время, когда погибшая находилась в вертикальном положении, то в таком случае оказалась бы залита кровью передняя часть одежды. Но этого не наблюдалось, одежда спереди была запачкана кровью не очень сильно. Зато кровью были пропитаны насквозь платье под мышками и лифчик. Очевидно, что кровь стекала под воздействием силы тяжести, а раз так, то получалось, что женщина в момент нанесения фатальных разрезов на горле находилась ... в горизонтальном положении, если точнее - лежала на спине. Но она не была оглушена неожиданным ударом по голове : тщательный осмотр показал, что нападавший отнюдь не пускал в ход кулаки и не пользовался кастетом.
Надо сказать, что тайна последних мгновений жизни Мэри Энн Николс так и не получила разъяснения. Повалил ли ее убийца перед тем как зарезать , или он напал на уснувшую в подпитии женщину - это так и не было выяснено расследованием. В одном полицейские не сомневались : нападение оказалось совершенно неожиданным для жертвы и женщина практически не сопротивлялась. Она даже не успела закричать - в этом детективы были уверены наверняка после того, как допросили жителей окрестных домов. Никто из них не слышал ничего подозрительного и ночь на 31 августа 1888 г. по их словам ничем не отличалась от любой другой ночи в Уайтчепеле. Впрочем, жители ближайших к месту гибели Мэри Николс домов с уверенностью говорили о том, что по Бак Роу около 4 часов утра проехал ломовой извозчик. Грохот его громадной повозки, заметно отличавшийся от дрожек обычного извозчика, разбудил многих.
Старший инспектор Фредерик Абберлин, которому было поручено возглавить расследование убийства Мэри Николс ( наряду с убийстовм Марты Тэбрем ), придал информации о ломовом извозчике очень большое внимание. Он полагал, что извозчик либо мог видеть убийцу, либо являлся убийцей сам. Слишком уж маленьким был интервал между его проездом по Бак Роу и появлением на этой улочке Чарльза Кроссома, обнаружившего тело Мэри Энн Николс.
Следует отдать должное лондонской полиции - ее детективы были активны и настойчивы. Им удалось быстро обнаружить ломового извозчика, который ранним утром 31 августа действительно управлял повозкой, запряженной тремя лошадьми. Перспективная версия ни к чему не привела ; извозчик проехал бак Роу из начала в конец и на своем пути не встретил ни одного подозрительного человека, не увидел ни одной лежавшей женщины. Извозчик вполне разумно объяснил свое собственное появление на улице в такой ранний час - он выполнял важный заказ, перевозил большие тяжелые шкафы, и для этого нарочно выехал пораньше, пока улицы не оказались запружены народом. Подрядчик полностью подтвердил показания извозчика и полиция не имела никаких оснований не верить этим людям.
Ситуационный анализ не осталял никаких сомнений в том, что преступнику на совершение убийства потребовался очень малый промежуток времени. По улице Бак Роу с интервалом примерно в 5 минут двигались сначала констебль Джон Нейл, затем ломовой извозчик с мебелью, а потом - Чарльз Кроссом. Причем, первые двое на своем пути не увидели ничего подозрительного, что заставляло думать будто убийство произошло непосредственно перед появлением Кроссома.
Убийца не оставил детективам никаких зацепок, связанных с особенностями использованного оружия или деталями своего внешнего вида. Он не оставил нималейших следов, способных привести к его идентификации. Невыской уровень развития криминалистической науки исключал возможность исследования микроскопических следов и частиц. Да что там микроскопических ! Не существовало даже традиции фиксирования следов на месте преступления : не составлялись протоколы осмотров, не производилась фотосъемка, реконструкция преступления имела характер умозрительный и скорее зависела от личного опыта полицейского, нежели от объективно выработанных критериев.

Полицейские в Уайтчепеле активно занимались розысками возможных свидетелей убийства Мэри Энн Николс, когда ранним утром 8 сентября 1888 г. пришло сообщение об обнаружении еще одного женского тела. Немногим после 6 часов утра житель дома N 29 по Хэнбари-стрит Джон Дэвис обнаружил во дворе дома, в котором проживал, тело женщины со следами ножевых ранений. Он немедленно позвал двух рабочих, которые буквально через пять минут привели на место обнаружения тела патрульного полицейского.
Уже предварительный осмотр двора дома N 29 по Хэнбари-стрит дал детективам богатую пищу для размышлений ( рис. 4 : двор дома N 29 по Хэнбари-стрит, в котором утром 8 сентября 1888 г. было обнаружено тело очередной жертвы "убийцы из Уайтчепела" ).

Прежде всего, обращали на себя внимание личные вещи погибшей женщины, разложенные упорядоченно вокруг нее. Рядом с ногами лежали карманная гребенка, расческа с мелкими зубьями и маленький кусок ткани, возле головы - конверт с двумя таблетками. На конвнерте была сделана надпись : "Sussex regiment", на оборте - литера "M", а под нею - "sp". Марка на конверте была штемпелевана 23 августа 1888 г. в Лондоне. Вещи не выглядели хаотично разбросанными, преступник, вытащив их из кармана, вне всякого сомнения, рассматривал и раскладывал их рядком.
В доме N 29 проживали 17 человек, пятеро из них в ночь на субботу 8 сентября спали с раскрытыми окнами, выходившими во двор. Потенциально все пятеро могли бы услышать любой подозрительный звук во дворе. Однако, никто из них ничего не слышал. Восход солнца в Лондоне по данным Гринвичской обсерватории 8 сентября 1888 г. имел место в 5.23. Утренние сумерки начинались гораздо раньше, уже около 5 утра было вполне светло. Улица Хэнбари-стрит упиралась в большой рынок "Спиталфилдс", который официально открывался в 5 утра, но торговцы отправлялись туда примерно за час до открытия. После 4 часов утра по Хэнбари-стрит уже вовсю ходили люди, около 5 часов наступали утренние сумерки, в 5.23 вставало солнце, а кроме этого, пятеро жильцов дома N 29 всю ночь провели с открытыми во двор окнами... Так каким же образом, спрашивается, и когда могло произойти убийство ?
Для осмотра тела был вызван доктор Джордж Багстер Филлипс. Он отметил, что тело к его приходу уже было холодно, развивалось окоченение, что дало ему основание датировать время наступление смерти в районе 4.30 утра. Убийство было совершено на том месте, где было найдено тело. На горле погибшей имелся глубокий зубчатый разрез, нанесенный слева направо. Доктор обратил внимание на прикушенный язык погибшей женщины ; он предположил, что преступник схватил ее за подбородок и, запрокинув голову назад, разрезал шею. Подобная реконструкция объясняла происхождение разреза слева направо, сделанного не левшой. В том, что убийца не левша доктора Филлипса убедило исследование других повреждений, причиненных преступником телу женщины. Эти повреждения были многообразны и наглядно демонстрировали рост агрессивности убийцы. Преступник полностью вскрыл брюшную полость и удалил матку, 2/3 влагалища и придатки убитой им женщины. Вырезанные части он унес с собой, их так и не нашли. Больше всего доктора Филлипса поразило то, что преступник сумел разделить довольно толстые мышцы и ткани одним движением ножа, при этом ни одна из кишок не была повреждена - это указывало на силу и точность движений, которые мог иметь только человек, обладавший медицинскими навыками. Сам доктор Филлипс признал, что ему самому для осуществления подобных манипуляций потребовалось бы не менее 15 минут ( это-то специалисту с 23-летним стажем работы ! ). Доктор уверенно заявил, что никакой аптекарь, таксидермист ( изготовитель чучел животных ), мясник - никто не смог бы столь грамотно и точно вскрыть человеческое тело. Убийцей мог быть только человек, получивший не просто базовую медицинскую подготовку, а именно практиковавшийся хирург.
Выводы доктора по вполне понятной причине чрезвычайно заинтересовали полицейских. Когда они попросили доктора дать описание орудия, которым пользовался преступник при своих манипуляциях, Филлипс сказал, что это был явно не обычный нож, а инструмент с длинным ( не менее 20 см. ) и узким лезвием, похожим на специальные хирургические ножи, используемые при ампутациях. Преступник не мог не запачкать кровью руки и одежду, потому что крови было очень много.
Но этот вывод доктора сразу же ставил перед детективами следующий вопрос : как окровавленный убийца вышел из двора дома N 29 на Хэнбари-стрит и остался незамеченным довольно многочисленными в 4.30 утра прохожими ?
Личность погибшей установили довольно быстро - еще до обеда 8 сентября. Ею оказалась личность довольно известная в Уайтчепеле - матерая проститутка по имени Энни Чеэпмен

Дата: Пятница, 13.04.2007, 10:09 | Сообщение # 228

Хранительница Иллюзий

Группа: Босс

Сообщений: 11100

Награды:

Подарки: 27

От куда: Москва

Статус: Гуляет

Десятки полицейских были брошены на опрос жителей Уайтчепела. Им была поставлена задача отыскать свидетелей, которые могли видеть человека в окровавленной одежде на Хенбари-стрит.
Но к вечеру 8 сентября подоспело новое важное сообщение : на одной из помоек в соседнем с домом N 29 дворе был найден ... красный кожаный передник со следами крови. Эта находка объясняла как преступник сумел не запачкать одежду и почему не привлек к себе внимание. Но эта же находка позволяла детективам предположить, что убийства женщин - это дело рук хорошо известного им "Красного Передника", о котором упоминалось в начале настоящего очерка.
Опросом лиц, знакомых с убитой, было установлено, что погибшая носила три медных кольца. Однако, при осмотре трупа, кольца эти обнаружены не были. Это могло означать только одно - преступник ограбил жертву, приняв медь за золото. Это был перый достоверный случай ограбления "убийцей из Чайтчепела", зафиксированный полицией.
Следует заметить, что с точки зрения современных представлений криминалистической науки, подобное исчезновение медных колечек с рук жертвы преступления может иметь объяснение никак не связанное с меркантильными побуждениями преступника. Достоверно известно, что абсолютное большинство серийных убийц тяготеют к неоднократному повторному переживанию наиболее ярких в эмоциональном отношении моментов совершенных преступлений ; прокручивая в памяти фрагменты убийств , они получают сильное психологическое удовлетворение. Острота переживаний усиливается при наличии предметов, связанных с перступлением : это могут быть как мелкие предметы, принадлежавшие жертве, так и фрагменты обстановки, прихваченные с места преступления. Многие серийные преступники составляют своего рода коллекцию из мелких предметов, принадлежавших жертвам их посягательств ; такие коллекции нередко состоят из серег, колец, заколок для волос и даже ... обуви. Иногда какие-то из этих предметов убийца может подарить человеку, которого он отождествляет с жертвой, но в силу ряда обстоятельств не может убить ( в число таких лиц обыкновенно попадают сожительницы, либо жены преступника ). Другими словами, серийные убийцы действительно проявляют склонность забирать личные вещи жертв своих преступлений, но делают они это не из соображений получения материальной выгоды, а исключительно в целях использования этих предметов в качестве своего рода "трофеев" или "сувениров".
Полицейские власти быстро поняли, что убийство Энн Чэпмен столь сильно напоминает убийство Полли Николс, что оба преступления необходимо рассматривать как взаимосвязанные. Оба расследования были буквально в течение одних суток объединены в одно производстиво. Инспектор Абберлин, занимавшийся "делом Полли Николс", продолжил работу в рамках общего следствия, но теперь он оказался подчинен старшему инспектору Джозефу Чандлеру, который работал в дивизионе "H" полиции Лондона. С этого момента ситуация в Уайтчепеле находилась под особым контролем министра внутренних дел ; к расследованию подключались все новые полицейские силы и в скором времени поиск серийного убийцы сделался чуть ли не общенациональной задачей. Нет никаких оснований считать, будто власти Лондона ( да и государства в целом ! ) не отнеслись к происходившему в Уайтчепеле с должным вниманием.
Джозеф Чандлер потребовал тщательной отработки всех возможных зацепок, свидетельств и улик.
Прежде всего, необходимо было выяснить происхождение красного кожаного передника, которым, видимо, воспользовался преступник. Такого рода передники были были для Уайтчепела не в диковинку - там, напомним, было немало скотобоен и колбасных цехов, работники которых традиционно использовали именно такую спецодежду. Полицейские агенты обошли весь Уайтчепел, демонстрируя найденный на помойке передник, и в конце-концов установили, кому он принадлежал. Оказалось, что эта вещь принадлежала неким Эмилии Ричардсон и ее сыну Джону. Семейный бизнес заключался в мелкой торговле мясными товарами ; мать и сын владели лавочкой на Хенбари-стрит, а их продуктовый склад находился как раз во дворе дома N 29, в том самом, где было найдено тело Энн Чэпмен. Ричардсоны были тщательно проверены полицейскими и сумели доказать свою полную непричастность к убийству Чэпмен. Фартук действительно был выброшен на помойку Джоном Ричардсоном за несколько дней до преступления ; там он, видимо, благополучно провалялся, пока его не поднял убийца, чтобы использовать в своих целях.
Помимо этого, полиция получила от Ричардсонов и другую важную информацию. Джон рассказал, что в интервале 4.45-4.50 утра 8 сентября он заходил во двор дома N 29 с целью проверки замков на двери подвала, в котором находился их склад. Для этого он открыл дверь во двор, подошел к двери подвала, осмотрел замки и вернулся обратно на Хэнбари-стрит. Джон Ричардсон без колебаний утверждал, что в указанное им время во дворе не было посторонних и там также не было тела убитой Энн Чэпмен. Ричардсон оказался человеком весьма пунктуальным и добросовестным свидетелем, он точно воспроизводил хронологическую последовательность событий 8 сентября и убедил в конце-концов следователей в точности сообщенных им сведений. Но в таком случае рождался вполне закономерный вопрос : если датировка момента смерти Энни Чэпмен, сделанная доктором Филлипсом, неверна и убийство женщины последовало после 4.50, то каким образом убийца сумел остаться незамеченным ? Сдвиг во времени от 4.30 к 5.00 часам утра увеличивал риск обнаружения преступника многократно. По Хэнбари-стрит к этому времени уже шли люди, в самом доме N 29 уже многие жильцы не спали, так каким же образом убийца сумел нанести своей жертвы такие ужасные кровавые раны и остаться при этом никем незамеченным ?

Дата: Пятница, 13.04.2007, 10:09 | Сообщение # 229

Хранительница Иллюзий

Группа: Босс

Сообщений: 11100

Награды:

Подарки: 27

От куда: Москва

Статус: Гуляет

Помимо этого следствие чрезвычайно интересовало происхождение конверта, найденного рядом с телом Энн Чэпмен. Существовала надежда на то, что он сможет привести полицию к убийце. Такие почтовые конверты были в широкой продаже и как довольно скоро выяснилось, найденный рядом с телом конверт Энни Чэпмен вообще не принадлежал. Полиции удалось отыскать свидетеля, который рассказал, как своими глазами видел, что за несколько дней до гибели Чэпмен подняла с пола на кухне кем-то брошенный конверт и переложила в него таблетки из собственной сломаной сумочки. Так что и сам конверт, и надписи на нем никоим образом не могли способствовать прояснению обстоятельств преступления.
Между тем, в течение 8 и 9 сентября 1888 г. полиция сумела отыскать весьма важных свидетелей, показания которых могли бы весьма способствовать прояснению обстоятельств гибели Энн Чэпмен и разоблачению ее убийцы.
Прежде всего, детективам, обходившим дома по Хэнбари-стрит, удалось найти человека, не спавшего всю ночь на субботу. Алберт Кадош, страдая из-за ревматических болей, не мог уснуть и всю ночь просидел в кресле перед окном. Жил он прямо напротив дома N 29 и до утра держал приоткрытым окно спальни. Он прекрасно слышал все, происходившее той ночью на улице. По его утверждению в утренние часы странными показались два происшествия : в 5.20 женский голос явственно воскликнул : "Нет !", а через 10 минут за забором во дворе дома N 29 послышался звук падения. Кадош считал, что с таким звуком могло бы упасть человеческое тело.
Еще более важными представлялось свидетельство Элизабет Лонг, торговски с рынка "Спиталфилдс", которая в 5.30 утра пересекла двор дома N 29. В определении времени женщина не ошибалась, поскольку слышала бой часов на башне пивоваренного завода, расположенного в Уайтчепеле. По словам Элизабет Лонг во дворе дома N 29 женского трупа не было, как не было вообще ничего подозрительного. Но вот на выходе из двора свидетель встретила мило беседовавшую парочку - мужчину и женщину, причем в последней Лонг опознала Энн Чепмен. Полиция не сомневалась, что разговаривавший с Чэпмен мужчина был убийцей.
Разумеется, первое достоверное описание предпологаемого убийцы было чрезвычайно важно для последующих розысков. Казалось, удача наконец-то благосклонно подарила сыщикам шанс на скорое разоблачение убийцы. Хотя Элизабет Лонг честно призналась, что не смогла бы опознать собеседника Энни Чэпмен, тем не менее она смогла сообщить весьма существенные детали его внешнего облика. Мужчина, по ее словам, был невысок ( не более 165 см. ), возрастом за 40 лет, одетый во все темное ( пиджак, брюки, шляпа ), в руках он держал черную мужскую сумочку из кожи ( по типу тех, что ныне называются "барсетки" ). Когда Лонг попросили дать общую характеристику внешнего вида неизвестного, она определила его такими словами : "скорее иностранец, нежели англичанин" и, подумав, добавила : "потрепанный, благородного происхождения" ( по английски дословно : "shabby genteel" ).
Показания Джона Ричардсона, Алберта Кадоша и Элизабет Лонг были исключительно важны для расследования. Фактически, полиция впервые получала вполне ясные указания относительно внешнего вида убийцы. И тем более странным представляется фактическое игнорирование всей этой информации старшим инспектором Чандлером, который посчитал, что перед ним недобросовестные свидетели. Спорный момент о времени совершения убийства инспектор разрешил в пользу полицейского врача. Чандлер постановил считать, что убийство Энн Чэпмен совершилось именно в 4.30 утра 8 сентября. Поэтому, когда Джон Ричардсон заходил во двор осматривать замки своего склада , тело убитой женщины уже лежало во дворе дома и просто не было им замечено. Когда Элизабет Лонг прошла через двор дома N 29 и вышла на Хэнбари-стрит она точно также не рассмотрела лежащего тела ; Лонг ошибочно приняла за Чэпмен другую проститутку, беседовавшую с клиентом, и ее опознание ничего не стоит. Инспектор Чандлер верил в непогрешимость медицинской науки и потому отверг свидетельства, получившие впоследствии подтверждения из других источников.
Между тем, современные научные представления хорошо объясняют возникшую нестыковку во времени. Доктор Филлипс в своей оценке момента наступления смерти Энн Чэпмен действовал довольно халатно. Доктор при вынесении своего заключения опирался только на температуру внешних покровов тела, между тем, измерение температуры печени ( либо ректальной температуры ) является более надежным способом определения скорости охлаждения тела. Доктор Филлипс не воспользовался градусником, а определил температуру простым прикосновением руки. Конечно, врачебный опыт - дело хорошее, но в данном случае он, очевидно, сыграл с доктором плохую шутку. Известно, что на скорость охлаждения существенно влияет температура окружающей среды. Ночь с 7 на 8 сенября 1888 г. была в Лондоне весьма прохладной, около +7 градусов Цельсия и докотору Филлипсу следовало бы сделать на это поправку. Кроме того, имелось еще одно соображение, которое следовало учитывать при определении момента смерти Чэпмен : ее ноги были открыты, а живот - разрезан, что безусловно, способствовало ускоренному охлаждению тела.
Ошибка доктора Филлипса была весьма существенной. Сейчас можно с уверенностью утверждать, что убийство Энн Чэпмен произошло никак не в 4.30 утра, а скорее всего, часом ( или около того ) позже.
После 8 сентября 1888 г. улицы Уайтчепела обезлюдели. Даже самые закоренелые скептики не могли отрицать того, что в районе орудует преступник, совершающий страшные безмотивные преступления. Уже не могло быть никаких версий о бандах, обирающих проституток, или случайных убийствах. Убийства были неслучайны, они повторялись и, очевидно, могли повторяться в будущем. Не существовало критерия, который позволял бы однозначно выделить круг потенциальных жертв, а это значило, что следующей жертвой могла стать любая женщина Уайтчепела. Слухи однозначно связали совершаемые убийства с евреями, населявшими район ; в версию об иностранце не мог поверить старший инспектор Джозеф Чандлер, но простые жители Ист-энда поверили сразу же. Антисемитские страсти усугублялись тем, что по показаниям жертв "Красного Передника" этот преступник тоже был евреем. Народная молва однозначно связывала преступления "убийцы из Уайтчепела" с нападениями "Красного Передника". Кстати сказать, версия о том, что в обоих случаях действовал один и тот же человек, находила поддержку и среди детективов. Многие полицейские обратили внимание на то, что в августе 1888 г. нападения "Красного Передника" прекратились. А это могло означать только то, что преступник сменил род деятельности и от угроз перешел к нападениям с последующим убийством жертвы.
Поэтому очень многие должностные лица в полиции Лондона считали, что поймав "Красного Передника" они поймают и убийцу проституток. К этой же мысли склонялся и старший инспектор Чандлер. С 9 сентября в его распоряжении были уже очень большие силы полиции - более 20 детективов и 200 патрульных. Эти силы он бросил на розыски "Красного Передника". Их работу весьма облегчало то, что они имели в своем распоряжении неплохой словесный портрет подозреваемого, а сам район поисков был весьма невелик ( напомним, что весь Уайтчепел состоял всего-то из 200 зданий, а его население не превышало 9 тыс. человек ). При серьезном подходе к делу найти подозреваемого представлялось вполне посильной задачей. По общему мнению детективов "Красный Передник" д. б. человеком, привлекавшимся прежде к уголовной ответственности. Таковых лиц в Уайтчепеле было немало - более 30 % населения. Полицейские хватали всех известных им уголовников, подпадавших под известный словесный портрет и доставляли их на опознание в полицейский участок, в котором были собраны жертвы нападений "Красного Передника".
Джозеф Чандлер распологал большими полицейскими силами и это позволило ему добиться поставленной задачи в кратчайшие сроки. Уже вечером 11 сентября 1888 г. было официально объявлено об аресте человека, опознанного как "Красный Передник". Арестованного звали Джон Пизер, прежде он уже был судим и отбыл 6-месячное тюремное заключение за удар женщины ножом.
Сообщение об аресте Пизера было воспринято всеми - и полицейскими, и простыми жителями Ист-энда - с облегчением. Полиция спасла честь мундира, продемонстрировав умение работать сконцентрированно и слаженно, люди - вздохнули с облегчением. Практически никто не сомневался в том, что Джон Пизер является не только "Красным Передником", но и "убийцей из Уайтчепела". На фоне первоначальных оптимистических заявлений полиции как-то потерялись суждения врачей-анатомов, полагавших, что убийца проституток демонстрирует незаурядное искусство владения ножом и имеет, скорее всего, медико-хирургическую подготовку, которой явно не обладал Пизер.
Сам же Пизер оказался чрезвычайно напуган арестом и сразу же пошел на сотрудничество со следствием. Судья Винн Бакстер заявил, что признает сделку обвинения и защиты, при условии, если Джон Пизер сделает добровольные признания по поводу преступлений "Красного Передника". Смысл этого заявления был чрезвычайно прост и фактически сводился к формуле : мы будем его судить не как безобидного грабителя по кличке "Красный Передник", а как убийцу проституток. Судья отдал дань всеобщей уверенности в том, что схвачен именно убийца.

Дата: Пятница, 13.04.2007, 10:09 | Сообщение # 230

Хранительница Иллюзий

Группа: Босс

Сообщений: 11100

Награды:

Подарки: 27

От куда: Москва

Статус: Гуляет

Сенсации не получилось. Пизер поспешил воспользоваться предоставившейся возможностью и в деталях рассказал о нападениях на женщин, в ходе которых он избивал свои жертвы и отнимал у них карманные деньги. На этом признания арестованного иссякли : более признаваться было не в чем. Пизер доказал свою полную непричастность к убийствам Тэбрем, Николс и Чэпмен. Его alibi было подтверждено большим числом независимых свидетелей, в том числе и полицейским осведомителем, который был домовладельцем, сдававшим Пизеру в аренду комнату. Обвиняемый объяснил почему с августа 1888 г. перестал совершать нападения на женщин : он сам догадался, что полиция свяжет убийства проституток с его действиями, а потому затаился.
Самое любопытное в истории "Красного Передника" состоит в том, что Джона Пизера так никогда и не судили за эти преступления. Подозреваемый отсидел под арестом менее месяца, во всем сознался и, согласно договоренности сторон, подтвержденной коронером, был выпущен на свободу. Такой вот невыдуманный юридический анекдот...
То беспокойство, что возникло среди жителей Уайтчепела после убийства Энн Чэпмен, после разоблачения "Красного Передника" отчасти рассеялось. Район был наводнен полицейскими патрулями, органы защиты правопорядка показали себя способными к успешной борьбе с преступностью и это внушало надежду на то, что убийствам проституток пришел конец. К концу сентября общественное мнение окончательно успокоилось и в вечерние и ночные часы улицы Уайтчепела опять были многолюдны и неугомонны. Ярмарка порока продолжала процветать и, казалось, не существовало силы, способной помешать этому.
В час ночи только что начавшегося 30 сентября 1888 г. польский еврей Луис Димшютц вел телегу с запряженным в нее пони по улице Бернер-стрит. На тротуаре он увидел женское тело, лежавшее лицом к стене, которое сразу показалось ему неживым. Димшютц остановил свою повозку и в это время из дверей расположенного неподалеку клуба вышел человек. Луис подозвал мужчину и указал ему на женское тело. Они вместе приблизились к нему и увидели кровь на тротуаре. Димшютц остался сторожить тело, а мужчина из клуба бросился за полицией.
Менее чем через пять минут он привел на Бернер-стрит полицейский патруль ( старший патруля - констебль Генри Ламб ). Полицейские попробовали нащупать пульс, но увидев на шее женщины огромный разрез, тут же оставили эту попытку. Ламб остался с телом, а младший отправился за врачами.
В 1.16 к осмотру тела приступил доктор Фредерик Блэквелл, с которым прибылл и молодой стажер. Чуть позже на Бернер-стрит появился и полицейский врач Филлипс, тот самый, что выносил заключение о причине смерти Энн Чэпмен.
Врачи сошлись во мнении, что момент наступления смерти можно было определить интервалом примерно в 20-40 минут до их прибытия на место происшествия ( т. е. в 0.40 - 1.00 30 сентября ). Женщина была убита там, где оказалось найдено ее тело. Непосредственной причиной смерти при предварительном осмотре представлялась обширная резаная рана шеи, расположенная примерно на 6-7 см. ниже нижней челюсти. Убийца одним мощным движением рассек стенки трахеи, мышцы и сосуды шеи.
Луис Димшютц заявил полицейским, что один раз он уже проходил по этому же самому участку Бернер-стрит. Произошло это в 0.40 и тогда - свидетель утверждал это со всей определенностью - на этом месте женского тела не было. Возвращаясь примерно через 20 минут Димшютц тоже не видел ничего подозрительного до тех самых пор, пока практически не поравнялся с телом убитой.
Погибшая не пыталась оказать сопротивление. В левой руке она держала пакетик с мятными леденцами для освежения дыхания. Лицо ее было спокойно, видимо, женщина не ожидала нападения.
В то самое время, пока на Бернер-стрит напряженно работали полицейкие и врачи совсем неподалеку - буквально в 400 метрах - констебль Эдвард Уоткинс патрулировал площадь Майтр-сквеар и прилегающие к ней улицы ( рис. 6 ). Это было тихое убогое местечко, где практически не было жилых домов - только склады и магазины. Констебль миновал Майтр-сквеар в 1.30 ночи и в это время там было все спокойно. Площадь была невелика - квадрат со стороной 22 метра - и потому не заметить что-либо подозрительное там было просто невозможно. Уоткинс спокойно миновал площадь в 1.30 ночи и двинулся по одной из примыкавших к ней улочек. На площадь Майтр-сквеар он вернулся менее чем через четверть часа. В 1.44 он обнаружил прямо на площади окровавленное тело женщины, лежавшее на спине.

Дата: Пятница, 13.04.2007, 10:10 | Сообщение # 231

Хранительница Иллюзий

Группа: Босс

Сообщений: 11100

Награды:

Подарки: 27

От куда: Москва

Статус: Гуляет

Женщина была мертва - в этом не было ни малейшего сомнения. Поднятая выше талии юбка оставляла открытым живот, который был взрезан ; горло женщины также было разрезано, вокруг тела рстекалась большая лужа крови. Площадь была совершенно безлюдна...
Констебль Уоткинс бросился к своему хорошему другу - отставному полицейскому Джорджу Моррису, проживавшему неподалеку. Разбудив Морриса и попросив его о помощи, констебль возвратился назад на площадь, чтобы обеспечить должную сохранность следов на месте преступления. Пока полицейский оставался на Майтр-сквеар, Джордж Моррис розыскал розыскал полицейский патруль в составе двух человек, который он немедленно направил на площадь.
По всему Уайтчепелу началась беготня, то что сейчас назвали бы попытками задержания преступника по "горячим следам". Полицейские осматривали проходные дворы, подъезды и проулки : они искали человека в запачканной кровью одежде. Казалось совершенно очевидным, что убийца не мог избежать того, чтобы не залить кровью жертв свою одежду. Но активность полиции оказалась тщетной - до утра так никого розыскать и не удалось.
На площадь Майтр-сквеар для осмотра тела прибыл доктор Фредерик Гордон Браун. В своем отчете он написал, что приступил к осмотру в 2.18 ночи. Он заявил, что женщина была убита там, где оказалось обнаружено ее тело ; время наступления смерти он определил как "не более получаса до начала осмотра" ( т. е. около 1.45 ). Следов борьбы обнаружено не было, но лицо погибшей казалось испуганным. Это могло означать, что в последние мгновения своей жизни женщина успела почувствовать угрозу.
Применительно к телу, найденном на Майтр-сквеар, полиции удалось очень точно вычислить время совершения преступления. Как установил старший инспектор Чандлер, в 1.42 ночи площадь пересек полицейский патруль, не обнаруживший ничего подозрительного, а уже в 1.44 констебль Уоткинс увидел лежавшее на мостовой тело, залитое кровью. Даже если сделать поправку на возможную ошибку в исчислении времени, то все равно нельзя было не признать, что убийца, проявив чрезвычайную дерзость, сумел буквально за несколько минут совершить весьма сложное преступление и скрыться.

Полиция еще шла мелким бреднем по Уайтчепелу, рассчитывая найти подозрительного человека, соответствовавшего предположительному описанию преступника, как около трех часов ночи поступила новая важная информация - была найдена надпись на стене, оставленная преступником. Старший инспектор Джозеф Чандлер вместе со своими детективами помчался на Гоулстон-стрит, где их встретил констебль Альфред Лонг, сообщивший следующее : в ходе осмотра улиц и дворов Уайтчепела он в 2.55 ночи обнаружил на тротуаре окровавленный кожаный передник. Прямо над ним, на высоте человеческого лица, на закопченой кирпичной стене была сделана мелом следующая надпись : "Евреи - люди, которые не будут ни в чем обвинены" ( "The juwes are the men that will not be blamed for nothing" ). Кровь на переднике была свежей, не было почти никаких сомнений в том, что этой вещью воспользовался убийца. Соответственно, вполне логичным казалось то, что и к надписи на стене преступник имеет прямое отношение, но ... Но это решительно ничего не означало.

В самом деле, если убийца был евреем, то надпись м. б. сделана им в знак демонстрации собственного превосходства над англичанами и английским обществом, которое он мог считать чужим и враждебным. Но если убийца евреем не был, то подобную надпись он мог оставить для того, чтобы навести сыщиков на ложный след. Версии о том, что "убийца из Уайтчепела"- местный еврей уже вовсю обсуждались как в прессе, так и местными жителями. И вне всякого сомнения, убийца слышал об этих пересудах.
Надпись на стене смутила старшего инспектора Джозефа Чандлера. Он велел ее скопировать в натуральную величину, а сам поспешил написать обстоятельное письмо руководителю полиции Метрополии сэру Чарлзу Уоррену, в котором попросил дать необходимые распоряжения о дальнейшей судьбе надписи на Гоулстон-стрит.
Глава полиции был разбужен 30 сентяброя 1888 г. задолго до рассвета. Впрочем, события в Уайтчепеле были экртаординарны и вполне оправдывали подобное нарушение графика сэра Уоррена. Вопрос о судьбе настенной надписи был столь непрост, что старшего инспектора Чандлера можно было простить за смелое нарушение субординации. Уже преступления "Красного Передника" послужили поводом для беспокойства политических руководителей Англии в силу роста антиеврейских настроений в Ист-энде. Эти настроения еще более усилились, когда общественность узнала о том, что "убийца из Уайтчепела" скорее всего является евреем. Стремясь предотвратить антиеврейские выступления член Палаты общин английскогь парламента Сэмюэль Монтагу - еврей по национальности - предложил учредить денежный фонд для премирования лиц, сообщающих информацию об "убийце из Уайтчепела". Напомним, что министр внутренних дел Великобритании Генри Меттьюс после убийства Марты Тэбрем официально отказал в выделении средств на оплату "общественных информаторов". Следует признать, что еврей-парламентарий Сэмюэль Монтагу оказался мудрее господина министра ; Монтагу продемонстрировал готовность английских евреев сотрудничать с властями и их заинтересованность в установлении истины. Его предложение получило широкую огласку и было прокомментировано политиками самого разного толка. Премиальный фонд был создан, в него внесли пожертвования известные в Англии люди и это способствовало устранению межрасовой напряженности. Теперь же появление надписи на стене было способно разрушить достигнутое общественное умиротворение и спровоцировать шовинистические выходки.
Принимая во внимание все эти обстоятельства, старший инспектор Чандлер самоустранился от принятия решения о судьбе надписи. Сэр Уоррен, получив его письмо с описанием событий ночи на 30 сентября, распорядился надпись уничтожить не дожидаясь утра. Впоследствии ему не раз пеняли этим приказом, но глава полиции Метрополии всегда объяснял принятое решение стремлением поддержать спокойствие в обществе. Надпись была затерта так скоро, что полиция даже не успела ее сфотографировать ; осталась лишь ее копия, сделанная путем наложения бумаги поверх надписи ( как это делают археологи при копировании настенных рисунков ).
Личности новых жертв "убийцы из Уайтчепела" были установлены достаточно быстро. Поскольку весть о новых преступлениях негодяя прозвучала главной сенсацией дня, жители района устроили настоящее паломничество в полицейское управление. Уже к обеду детективы распологали исчерпывающей информацией о погибших.
Первую жертву ( ее тело было найдено на Бернер-стрит ) звали Элизабет Страйд. Она родилась в 1843 г. в Швеции, где вышла замуж за английского моряка. При переезде в Великобританию муж и двое детей Элизабет погибли в кораблекрушении. Женщина представила бумаги, доказывавшие это, и получала с 1878 г. пенсию от Шведской церкви в Лондоне.

Дата: Пятница, 13.04.2007, 10:10 | Сообщение # 232

Хранительница Иллюзий

Группа: Босс

Сообщений: 11100

Награды:

Подарки: 27

От куда: Москва

Статус: Гуляет

Полицейская проверка, впрочем, довольно быстро установила, что к гибели парохода "Принцесс Элис" ни Элизабет Страйд, ни ее семья отношения не имели. Джон Страйд умер от алкоголизма, а детей эта супружеская чета не имела. Получение пенсии следовало признать циничным мошенничеством. Элизабет зарабатывала на жизнь шитьем и уборкой, но не брезговала и проституцией. На панели ее кличка была "Длинная Лиз". С 1885 г. Элизабет Страйд сожительствовала с чернорабочим Майклом Киднеем. По его словам сожительница покинула дом ранним вечером 29 сентября.
Свидетель Уильям Маршалл сообщил полицейским, что примерно за четверть часа до полуночи ( т. е. в 23.45 ) он видел из окна своей комнаты в доме N 64 по Бернер-стрит как Элизабет Страйд разговаривала с коренастым мужчиной, чей рост составлял около 1,65 м. Мужчина был одет как клерк и говорил "как образованный человек". Самого разговора, впрочем, Маршалл вспомнить не смог, поскольку, видимо, он его и не расслышал, но в его показаниях важно было то, что незнакомец по меркам Уайтчепела выглядел достаточно интеллигентно.
Помимо Маршалла погибшую видели в ту ночь и еще некоторые свидетели. Среди них был констебль Уильям Смит ; произошло это в 0.35 30 сентября на Бернер-стрит. Элизабет разговаривала с мужчиной средних лет, ростом 1,67-1,7 м., имевшим темные волосы и усы. Мужчина был одет прилично - в черном пальто с воротником "шали" и шляпе. Полицейский отметил белые манжеты и воротничок рубашки неизвестного. В руках мужчина держал довольно крупный бумажный пакет.
В 0.45 на пересечении Бернер-стрит и Файрклауд Элизабет Страйд в компании с малорослым незнакомцем увидел еще другой свидетель - Джеймс Браун. Этот знал погибшую довольно хорошо, поскольку был ее соседом по дому. Он заинтересовался происходящим и какое-то время шел за Страйд и незнакомым мужчиной. Брауну удалось подслушать слова Элизабет : "Не сегодня, в любую другую ночь". Очевидно, женщина за несколько минут до своей смерти отказала какому-то из своих потенциальных клиентов. Браун описал собеседника Страйд как мужчину ростом 1,67 м. в темном длинном пальто.
Наконец, еще один важный свидетель - Израэль Шварц - сообщил детективу Свенсону - о том, что почти в то же самое время ( т. е. в 0.45 ) он увидел сцену, которая его встревожила. В самом начале Бернер-стрит разговаривали мужчина и женщина и когда мужчина попытался силой увлечь женщину в тень от зданя, та оказала сопротивление. Мужчина в раздражении толкнул ее на тротуар. Женщина упала и закричала. Всего она вскрикнула 3 раза и этого оказалось достаточно для того, чтобы обратить агрессивного кавалера в бегство. Тот перебежал на другую сторону улицы и заговорил с поджидавшим его там другом. Мужчины скорым шагом пошли по Бернер-стрит, но заметив, что за ними на некотором расстоянии следует Шварц, побежали и скрылись под железнодорожным виадуком. Там было совсем темно и Израэль Шварц побоялся последовать за подозрительными типами.

Шварц так описал виденных им мужчин : первый из них, тот, что толкнул женщину, имел возраст около 30 лет и рост до 165 см., сухощавого телосложения, темноволосый, был одет в темные пиджак, брюки и в черной кепке на голове; второй казался постарше - около 35 лет, имел рост около 1,77 - 1,8 м., маленькие черные усы, был одет в темные пальто и брюки, на голове - потасканая шляпа.
Смерть Элизабет Страйд последовала в результате единственного ранения горла. Других травм женщина не имела. Доктор Блэквелл такими словами охарактеризовал убийцу : "Кто-то, кто приучен к использованию тяжелого ножа".
Личность второй погибшей в ночь на 30 сентября 1888 г. полиция установила также без особых проблем. В ее кармане были найдены закладные квитанции из ломбарда на имя Кэтерин Эддоус, проживавшей в доме N 55 по Флауэр-стрит ( рис. 9 ). По указанному адресу погибшую знали очень хорошо и без труда опознали. Кстати, соседи же опознали и окровавленный фартук, который убийца бросил под надписью на стене дома по Гоулстон-стрит. Фартук этот принадлежал Кэтерин Эддоус и убийца им воспользовался, чтобы не запачкать кровью собственную одежду. Примечательная предусмотрительность !

Кэтерин любила выпить, нрав имела веселый и покладистый. Уже 7 лет она сожительствовала с Джоном Келли. Погибшая родилась в 1842 г., в возрасте 16 лет убежала из дома вместе со своим будущим супругом - Томасом Конвеем. От их брака родились трое детей. В 1880 г. Эддоус и Келли развелись ; причиной тому полужило безудержное пьянство Кэтерин.
Собственно проституткой, т. е. женщиной, вступающей в половую связь за деньги, Кэтти Эддоус не была. Но любые нравственные барьеры она легко преодолевала после пары стаканчиков вина, так что не будет большим преувеличением назвать ее женщиной не стесненной предрассудками и этическими ограничениями.
Вечером 29 сентября она заявила сожителю, что отправляется за деньгами к одной из своих дочерей. Джон Келли напомнил ей об убийце проституток, на что Эддоус засмеялась и пообещала не попасть ему в руки. До дочки Кэтерин в тот вечер так и не добралась, но блуждая по улочкам Уайтчепела женщина умудрилась напиться, что называется "в хлам". За оскорбление общественной нравственности ее задержал полицейский патруль и доставил в участок на улице Бишопсгейт. Если б Кэтти сморил сон, она бы благополучно дождалась там утра и продолжила свой путь к дочери, но судьба распорядилась иначе : Эддоус принялась полемизировать с дежурным констеблем Хаттом, которому быстро надоело слушать пьяную болтовню Эддоус и потому он около 0.30 ночи выпустил женщину на улицу.
Непосредственной причиной смерти Кэтерин Эддоус послужил разрез горла, выполненный совершенно в такой же манере, как и в случаях убийств Полли Николс и Энн Чэпмен, т. е. слева направо. Очевидно, что все последующие манипуляции преступник проделывал уже с трупом. Доктор Браун, осмотрев тело Кэтти Эддоус заявил, что живот был разрезан от грудной кости до подвздошины. Убийца сделал несколько глубоких разрезов в разных направлениях, общая длина которых превышала 80 см. Через взрезанную брюшину преступник удалил левую почку, вырезал почечную артерию почти на всем ее протяжении, а также матка ( разрез был произведен на 1,5 см. выше шейки матки ). Влагалище и яичники повреждены не были. Особое внимание обратили на себя повреждения лица - этого преступник раньше не делал. Следствием нескольких хаотически нанесенных преступником ударов ножом явились следующие повреждения лица : глубокий разрез носа ( от левой границы носовой кости до угла правой стороны челюсти ), рассечения нижние век обоих глаз, отсечение правого уха ( оно отвалилось при транспортировке в морг ), а также ряд мелких порезов лица и головы.
После двойного убийства ночь на 30 сентября 1888 г. закипел весь Лондон. преступления "убийцы из Уайтчепела" перестали быть сенсацией одного только Ист-энда, теперь это были новости общегосударственного масштаба. Широкую известность получили слова Королевы, сказавшей премьер-министру о своем недовольстве работой лондонской полиции. Преступления в Уайтчепеле обсуждались повсеместно : в Парламенте, Кабинете Министров, в газетных передовицах, в поездах, на прогулках и ресторанах. Англия пребывала в шоке. Поспешное уничтожение надписи на стене дома по Гоулстон-стрит вызвало массу нареканий в адрес начальника полиции. Широкое распространение получила точка зрения, озвученная детективом Уолтером Дью, который следующим образом охарактеризовал происхождение надписи : "( это ) неконтролируемый жест еврея, переживающего эйфорию от кровавого триумфа". Обвинения начальника полиции Метрополии в некомпетентности в конечном итоге спровоцировали его скорый уход на пенсию.
Уже в октябре в полицию обратился еще один человек, оказавшийся весьма важным свидетелем. Джозеф Лавенд вышел из клуба "Империал" в 1.35 ночи 30 сентября и направился домой через Майнтр-сквеар. На площади он увидел живо разговаривавшую пару - мужчину и женщину. Лица женщины свидетель не разглядел, но уверенно опознал одежду Кэтерин Эддоус. Полиция пришла к выводу, что Лавенд видел женщину не более чем за 10 минут до ее убийства. Поэтому его описание собеседника Эддоус было расценено как очень важное.
Джозеф Лавенд заявил, что что собеседник Кэтти Эддоус был среднего роста, молод ( возраст свидетель определить затруднился ), имел небольшие аккуратные усики, одет был в темные пиджак и брюки, на голове носил кепи.
В течение первой недели октября лондонская полиция продемонстрировала необыкновенную активность в расследовании убийств.
Уже после обеда 30 сентября 1888 г. полиция начала рспространять по всему Лондону листовки следующего содержания :
"Полиция информирует население.
Утром в пятницу 31 августа, в субботу 8 сентября и в воскресенье 30 сентября 1888 г. были убиты женщины в районе Уайтчепел неким лицом, предположительно проживающим либо в этом районе, либо в непосредственной близости к нему. Если Вам известно о любом лице, которое может вызвать подозрение, предлагаем немедленно обратиться в ближайший полицейский участок, либо в Центральное управление полиции.

Дата: Пятница, 13.04.2007, 10:11 | Сообщение # 233

Хранительница Иллюзий

Группа: Босс

Сообщений: 11100

Награды:

Подарки: 27

От куда: Москва

Статус: Гуляет

30 сентября 1888 г."
Оперативное появление такой листовки следует по праву поставить в заслугу руководству лондонской полиции. Вообще, подобное широкое официальное информирование общественности можно считать исключительным для того времени. Подобный прием нередко бывает весьма эффективен, во всяком случае мировой опыт дает примеры замечательной результативности подобного взаимодействия властей и населения, в том числе и при розысках серийных преступников. практика сыска обогатилась этим замечательным приемом именно со времен поисков "убийцы из Уайтчепела". Примечательно, что полиция не стала высокомерно пренебрегать помощью непрофессионалов, а напротив, сама обратилась за помощью к людям. Замечательный пример пренебрежения пресловутой "корпоративной солидарностью" в интересах делах.
Упомянутая листовка распространялась в Лондоне на протяжении всего октября 1888 г. ; всего было роздано более 80 тыс. экземпляров этого обращения.
Полицейские новации отнюдь не исчерпывались публикацией листовки. Еще одним приемом, достойным упоминания, явилось применение "манка" - ложной жертвы, призванной спровоцировать нападение преступника. Опять-таки, впервые в истории мирового сыска, Скотланд-ярд выпустил на улицу "подставную жертву". Это был полицейский-мужчина ( притом боксер ), наряженный в женское платье и соответствующим образом гримированный. Первый блин оказался комом, в Уайтчепеле быстро поняли, что на улицах появился мужчина, ряженый женщиной, и это вызвало массу насмешек над полицией. На подобный прием смотрели как на курьез, как на признание полицией собственного бессилия, но прошедшие десятилетия доказали несправедливость суждений жителей Уайтчепела. Использование "подставных жертв" сделалось общеупотребительной практикой в работе полицейских и специальных служб всего мира и хотя практика подобных операций претерпела с 1888 г. значительные усовершенствования, все-таки своим поялением они обязаны именно следствию по "делу убийцы из Уайтчепела".

Была и еще одна любопытная новация. В состав полицейских патрулей впервые в истории Англии ( да и мира, пожалуй ) были включены кинологи с собаками. Предпологалось, что это новшество позволит быстро разоблачить убийцу по запаху свежей крови на его руках и одежде, в том случае, если он дерзнет совершить новое преступление.
Сплошной проверке подверглись все скотобойни и колбасные цеха в Уайтчепеле ; полиция считала, что убийца как-то связан с одним из таких цехов. В этом сыщиков убеждало не только мастерское владение ножом, которое убийца продемонстрировал уже неоднократно, но и график нападений : все они произошли либо вечером в пятницу, либо в уик-энд. Последнее соображение косвенно указывало на то, что остальные дни недели убийца занят на работе. Всего полицейские провели формальные допросы владельцев 76 скотобоен и колбасных цехов. Общее же число людей, официально опрошенных полицейскими в первую половину октября 1888 г. превысило 2 тыс. человек.
Все это время - вплоть до самого октября 1888 г. - преступника, совершавшего нападения на проституток в Уайтчепеле называли обезличенно и опосредственно - "убийца", "потрошитель", "душегуб". Свою кличку, ту самую, с которой он вошел в историю криминалистики, "убийца из Уайтчепела" получил лишь после двойного убийства в ночь на 30 сентября.
История появления прозвища "Джек-потрошитель" такова : в последнюю декаду сентября 1888 г. английские газеты и полиция столкнулись с таким неведомым доселе ( но с той поры уже хорошо известным ) явлением как появление анонимных писем, посланных от лица преступника. Всего период с конца сентября по конец ноября из разных концов страны было послано более 300 ( ! ) посланий, авторы которых утверждали, что именно они являются загадочными и неуловимыми "убийцами из Уайтчепела" ( несложный подсчет показывает, что ежедневно отправлялось более 3 писем ). Вся масса посланий была тщательнейшим образом изучена и рассортирована ; 99 % ее составляли самая настоящая макулатура, галиматья, написанная психически неполноценными людьми. Но несколько писем привлекли к себе внимание детективов. Два из этих писем были написаны одним почерком, в одном из них содержалось прямое пожелание, чтобы "убийцу из Уайтчепела" называли "Джеком-потрошителем". После двойного убийства Эддоус и Страйд информация об этих двух письмах попала в газеты и именно с их подачи это прозвище укрепилось за преступником.
Имеет смысл процитировать эти послания.
Первое письмо датировано неизвестным автором 25 сентября 1888 г. ; оно было получено лондонским Central news office утром 27 сентября. Письмо было написано красными чернилами и гласило ( в скобках - слова, вставленные murder's site для более точного понимания текста ):
"25 сентября 1888 г.
Дорогой Босс.
Я продолжаю слышать, что полиция поймает меня, но ( я ) по-прежнему остаюсь ( никому ) неизвестен. Я смеялся над тем, сколь умно они рассуждали о следе слева направо ( на шеях убитых женщин ). Та шутка относительно Кожаного Передника доставила мне удовлетворение. Я вновь на шлюхах и кромсаю их, пока не получу внутренности. Последнее дельце было замечательной работой. Я не дал леди времени, чтобы повизжать. Как могут они ловить меня теперь ( ? ). Я люблю мою работу и хочу заняться ею снова. Вы скоро услышите обо мне и моих забавных небольших играх. Я сохранил несколько надлежащего красного материала в бутылочке имбирного пива с ( места ) моей последней работы, дабы писать этим, но ( ее содержимое ) сделалось густым, подобно клею и я не могу использовать его. Впрочем, я надеюсь, красные чернила достаточно пригодны, я надеюсь, ха-ха. Следующим своим актом я отсеку уши леди и пошлю их полицейским, дабы они не были слишком веселы. Сохраните это письмо, пока я не сделаю обещанную работу. Мой острый нож так хорош, что я хочу сделать работу сразу же, как только представится случай.
Удачи.
Искренне Ваш Джек-потрошитель. Не возражаю, если мне присвоят это имя.
( Я ) не был достаточно хорош для того, чтобы отправить это ( письмо ) по почте до того, как лишился красных чернил. Никакой удачи. Они говорят, что я - доктор. Теперь ха-ха."