14

Я позвал Волка, который увлеченно обнюхивал камыши.
Он нехотя оторвался от своего занятия, и мы побрели обратно. По той же самой тропинке, петляющей в зарослях.
Поднялся ветерок. Он прошелся по кронам деревьев, и листья гулко зашелестели. Всколыхнулись зеленые листья папоротников. Тени сгустились.
Теперь Волк решил пойти сзади. Я слышал, как шуршат листья под его мощными лапами. Как шелестит трава и трещат кусты, когда он ломится прямо сквозь заросли.
Мы уже почти дошли до того места, где кончались деревья и начинался открытый луг, который переходил прямо в лужайку на нашем заднем дворе. Еще минут пять – и мы выберемся из болот. Но тут Вил неожиданно остановился.
Его глаза расширились от страха.
Он открыл рот, но не сумел выдавить из себя ни слова.
Я проследил за направлением его взгляда…
Сдавленно вскрикнул и зажмурил глаза, чтобы не видеть этого жуткого и отвратительного зрелища.

15

Наконец я открыл глаза. Не мог же я вечно стоять так, зажмурившись, и надеяться в тайне, что мне это все померещилось.
– Что это? – выдавил Вил, с ужасом глядя на груду окровавленных перьев и разодранного мяса.
Я даже не сразу сообразил, что это птица. Большая птица.
Ее было трудно узнать в этой разорванной в клочья туше.
Длинные белые перья были разбросаны по земле. Из вспоротого живота вывалились все внутренности. Все вокруг было залито кровью.
– Это болотный отшельник! – закричал Вил.
– Что? – тупо переспросил я. Я отвернулся и изо всех сил постарался забыть то, что видел.
– Вот почему у него вся рубаха была в крови! – заключил Вил.
– Но зачем ему было рвать птицу на части? – спросил я с дрожью в голосе.
– Потому что… потому что он просто чудовище!
– Никакое он не чудовище. Обычный старик. Ну, может, немножечко странный… Живет себе на болотах, один. Никого не трогает. – Я даже не знаю, кого я хотел убедить, Вила или себя. – Это не он, Вил. Это какой то зверь. Посмотри. – Я указал на мертвую птицу.
Повсюду вокруг виднелись следы звериных лап, хорошо отпечатавшиеся в мягкой земле.
– На собачьи следы похоже, – заметил я.
– Собаки не рвут птиц на части, – тихо проговорил Вил.
В эту секунду из зарослей травы вынырнул Волк. Он подбежал к мертвой птице и собрался ее обнюхать.
– Волк, фу. Отойди, – прикрикнул я. – Отойди. Не трогай.
Я оттащил его назад, обеими руками вцепившись в шерсть у него на шее.
– Пойдем домой, – сказал Вил. – Нечего тут стоять и на это смотреть. После такого я ночью вообще не засну. Или засну, но тогда мне приснится кошмар. Точно приснится.
Мне пришлось тащить Волка за собой. Он все норовил вырваться и обнюхать птицу. Мы сошли с тропинки, чтобы не наступить на кровь. Потом мы вновь вернулись на тропинку и поспешили к краю болот. За всю дорогу мы не произнесли ни слова. Наверняка находились под впечатлением увиденного. И впечатление, надо сказать, было тягостное.
Когда мы выбрались на лужайку, я сказал Виду «пока» и поспешил домой. Вил тоже едва ли не бегом бросился к своему дому. Волк, дурачась, рванулся ему вдогонку, но передумал и вернулся ко мне.
Облака разошлись, и вновь показалось солнце. И хотя уже близился вечер, еще было очень светло. Я даже прищурился с непривычки, ведь на болотах весь день было сумрачно. Я увидел, что папа возится в оленьем загоне – что то прилаживает там к стене, – и поспешил к нему.
– Привет, пап.
Он оторвался от своего занятия и повернулся ко мне. Он был в джинсовых шортах и желтой майке. А на голову он напялил бейсболку, повернув ее козырьком назад.
– Как дела, Грэди?
– Мы с Вилом видели мертвую цаплю, – выдохнул я.
Я никак не мог отдышаться, ведь последнюю часть пути мы с Вилом почти что бежали.

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

16

Грабитель?!
Я встал с кровати и на цыпочках подошел к двери.
Сердце бешено колотилось в груди.
Я встал у двери, не решаясь выглянуть в коридор.
Снова раздался грохот.
Потом шаги.
– Кто… кто здесь? – выдавил я. Это был даже не шепот, а сдавленный хрип.
Я открыл дверь, вышел в темный коридор и, распластавшись по стенке, направился в гостиную.
– Кто здесь? – выкрикнул я уже чуть увереннее.
Мама, папа и Эмили тоже вышли из своих комнат. Так что в коридоре мы все и встретились. Даже в темноте я сумел разглядеть, что все они растеряны и напуганы.
Я первым вошел в гостиную.
Там было не так темно, как в коридоре – в большое окно лился бледный свет полной луны.
– Эй! Есть тут кто? – позвал я.
И тут я увидел Волка. Я сначала даже не понял, что происходит. Он бросился прямо на окно. Его мощные плечи глухо ударились о стекло.
– Волк, прекрати! – заорал я.
Теперь я понял, что это был за ужасный грохот, который меня разбудил. Волк опрокинул журнальный столик, а заодно и торшер, который стоял у окна.
– Он… он пытается выйти на улицу, – пробормотал я.
Папа положил руку мне на плечо:
– Ну он тут и устроил… похоже, торшер разбил.
Волк снова набросился на окно.
– Волк, прекрати! – прикрикнул я.
Он повернулся ко мне, тяжело дыша. В лунном свете его глаза отсвечивали красным блеском.
– Чего он так рвется на улицу? – спросила Эмили.
– Если он будет такое устраивать каждую ночь, мы не сможем держать его в доме, – сказала мама.
Волк наклонил голову и возбужденно зарычал.
Его длинный хвост стоял дыбом.
– Откройте кто нибудь дверь. Пусть он выйдет. – Голос у мамы был хриплым со сна. – Пока он не разнес весь дом.
Папа пошел в коридор и открыл переднюю дверь. Волк мгновенно сорвался с места, в три прыжка добрался до выхода и выскочил на улицу, едва не сбив папу с ног.
Я подошел к окну, чтобы посмотреть, что он будет делать. Но пес уже скрылся за домом. Как я понял, он побежал на задний двор. И тут до меня дошло, куда он так рвался.
– По моему, он побежал на болота.
– Он ломился прямо в окно, – сказала мама. Эмили включила свет.
– Он такой сильный… он мог и стекло разбить, – тихо проговорила она.
Папа закрыл дверь и запер ее на замок. Потом зевнул и повернулся ко мне:
– Ты понял, что это значит, Грэди?
Я так и стоял у окна, засмотревшись на полную луну.
– Нет. А что это значит?
– Отныне и впредь Волк будет спать на улице. – Папа нагнулся и принялся собирать с пола осколки торшера.
– Но, папа… – начал было я, но он не дал мне договорить.
– Такого большого и беспокойного пса просто нельзя держать в доме, – заявил он тоном, не терпящим возражений, и протянул собранные осколки Эмили. Потом он поднял опрокинутый столик и поставил его на место.
– Волк не нарочно разбил торшер, – сказал я, хотя и сам понимал прекрасно, что родителей уже все равно не переубедишь.
– Скоро он все разобьет, что только можно разбить, – сказала мама.
– Просто он очень большой для дома, – добавил папа. – Пусть он лучше живет на улице.
– А почему он так рвался на улицу? – настойчиво повторила Эмили.
– Может быть, он привык спать на открытом воздухе, – сказал папа и повернулся ко мне. – Там ему будет лучше, чем в доме. Правда, Грэди.
– Ага. Может быть, – угрюмо пробормотал я. Мне очень хотелось, чтобы Волк спал у

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

17

Я только только заснул, как снаружи раздался вой.
Все тот же жуткий зловещий вой.
Сначала я думал, что мне это снится.
Но когда я открыл глаза, вой не прекратился. Все еще в полусне я натянул одеяло до самого подбородка и замер, прислушиваясь.
Вой раздавался так близко. Как будто под самым моим окном. И он был совсем не похож на звериный вой. Уж слишком он был угрожающим, слишком сознательным.
Почти человеческим…
Хватит выдумывать всякие ужасы, твердил я себе. Наверняка это волк. Не наш Волк, а самый обычный волк. Какой нибудь болотный. Бывают же, наверное, болотные волки.
У меня вдруг мелькнула мысль, что это может быть и наш Волк. Это была очень упорная мысль. Она возвращалась опять и опять. Но я столь же упорно гнал ее прочь.
С чего бы собаке так выть?
Собаки обычно лают. И воют, конечно, тоже. Но только когда им совсем совсем плохо.
Я закрыл глаза.
Мне так хотелось, чтобы этот пугающий вой затих.
И он вдруг замер.
Я прислушался.
Тишина.
А потом раздался быстрый топот ног.
И какая то непонятная возня, как будто сцепились два крупных зверя.
Короткий испуганный вскрик.
И опять тишина.
Я вдруг понял, что все эти звуки доносились с нашего заднего двора.
Сон как рукой сняло. Я соскочил с кровати и подлетел к окну.
Полная луна поднялась высоко в небо. В ее ярком свете зеленая трава на заднем дворе казалась серебристо белой. Роса искрилась прозрачными огоньками.
Прислонившись лбом к стеклу, я пытался хоть что нибудь разглядеть в темноте на болотах. И я увидел… увидел такое, что у меня перехватило дыхание. Какая то черная тень – силуэт, едва различимый во тьме – неслась к деревьям.
Это было большое животное. И бежало оно на четырех лапах.
Я не сумел разглядеть, кто это был.
Я только понял, что это действительно крупный зверь.
И что бежит он на удивление быстро.
А потом он завыл. Только теперь в этом вое слышалась не угроза. Скорее – свирепая радость.
Кто это был? Неужели Волк, то есть наш Волк?! Я все вглядывался в деревья у края болот, хотя непонятный зверь уже скрылся во тьме. Видны были лишь черные силуэты стволов.
Но вой все еще слышался в темноте.
Он становился то тише, то громче.
Может быть, это все таки Волк?
Да нет… вряд ли Волк.
Вряд ли.
Я опустил глаза. И едва не подскочил на месте. Потому что прямо посередине двора… в нескольких метрах от оленьего загона… что то такое лежало.
Сначала мне показалось, что это куча каких то тряпок.
Я распахнул окно. Почему то у меня дрожали руки.
Мне надо было пойти посмотреть, что там лежит. Сам не знаю почему, но я вдруг понял, что не успокоюсь, пока не узнаю, что там такое.
Я перелез через подоконник и осторожно спрыгнул в мокрую от росы траву.
Трава была очень холодной, и у меня сразу озябли ноги. Ведь я был босиком. Первым делом я заглянул в олений загон. Все шесть оленей стояли у ближней к дому стены, сбившись в тесную кучку. Они были явно чем то напуганы. Пока я шел по двору, они все, как один, провожали меня настороженным взглядом.
Что там лежит, интересно?
В серебристом и зыбком свете луны трудно было разглядеть эту штуку издали. Куча каких то старых тряпок? Но с чего бы здесь взяться тряпкам? Нет.
Это что то другое. Но что?

18

Трава была мокрой и очень холодной. Воздух был вязкий и неподвижный. В нем ощущалась душная тяжесть.
Я все думал, что там такое лежит…
А когда я наконец это увидел, меня едва не стошнило.
Правда.
Я зажал рот обеими руками и с трудом проглотил противный комок, подступивший к горлу.
Наверное, я бы заорал. Если бы не боялся открыть рот.
Потому что это был кролик. Вернее, то, что осталось от кролика. Его черные глазки пуговки застыли в предсмертном ужасе. Одно ухо было оторвано.
Из распоротого брюшка вывалились все внутренности.
Я заставил себя отвернуться.
Меня все еще мутило. Я бегом вернулся к дому и залез к себе в комнату через окно.
А когда я закрывал окно, я снова услышал вой.
Ликующий и свирепый вой хищника, напившегося крови жертвы. …После завтрака я повел папу на задний двор, чтобы показать ему убитого кролика. Солнце еще только только поднялось над горизонтом, но уже было жарко.
Когда мы с папой вышли на крыльцо, из за угла дома вырулил Волк. Он радостно завилял хвостом и накинулся на меня с таким неподдельным восторгом, как будто не видел меня целый год. Он ударил передними лапами мне в грудь и едва не опрокинул меня на землю.
– Нет, Волк! Прекрати! – закричал я, смеясь и уворачиваясь.
Он опять норовил облизать мне лицо.
– Твой пес – убийца, – раздался у меня за спиной напряженный голос. Я обернулся. Это была Эмили. Она вышла на крыльцо следом за нами. Сегодня сестра была в белых теннисных шортах и красной футболке. Она остановилась на нижней ступеньке и стояла теперь, скрестив руки на груди и неодобрительно глядя на Волка. – Посмотрите, что он

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

19

В ту ночь я не слышал никакого воя.
Посреди ночи я проснулся и выглянул в окно. Папа соорудил Волку спальный загончик на заднем дворе, но сейчас Волка там не было. Куда то он убежал. Может быть, на болота. Но я за него не волновался. Я знал, к утру он вернется и встретит меня во дворе с такой бурной радостью, как будто мы с ним не виделись тысячу лет.
Утром, сразу же после завтрака, я взял большой пакет с сухой собачьей едой и направился во двор кормить Волка. И тут подошел Вил. Вчера мы с ним договорились, что встретимся утром. Сегодня он был в синей спортивной майке и черных велосипедных трусах. А на голове у него была желто зеленая кепка с эмблемой местного лесничества.
– Привет! Как дела? – спросил он.
– Да так, ничего. – Я засыпал корм Волку в миску. Пес тут же уткнулся в нее мордой и принялся громко чавкать. Я завернул верх пакета с собачьей едой и потащил его обратно в кухню. Оставив пакет у дверей, я вернулся к Виду.
– Может, пойдем прогуляемся, – предложил он, наблюдая за тем, как Волк безжалостно расправляется с завтраком. – На болота.
– Пойдем.
Я быстро сбегал на кухню сказать маме с папой, что мы с Видом идем гулять. Когда я вернулся во двор, Вил уже шагал через луг. Я поспешил за ним.
Волк увязался за нами. То есть я так говорю: увязался. На самом деле он убежал далеко вперед, а потом встал, дожидаясь нас. Когда мы его догнали, он опять побежал вперед. Потом снова дождался нас и слегка приотстал. Так он и носился туда сюда, то вперед, то назад. Временами он отбегал в сторону и валялся в высокой траве, подставляя лохматое пузо теплому солнышку.
– Ты слышал про мистера Уорнера? – вдруг спросил Вил. Он сорвал на ходу травинку и взял ее в рот.
– Про кого?
– Про Эда Уорнера. – Вил держал травинку в зубах, и поэтому его голос звучал еще глуше, чем обычно. – Ты, как я понимаю, еще не успел познакомиться с Уорнерами. Они живут в самом последнем доме. – Вил обернулся и показал пальцем, где именно.
– А что с ним случилось? – спросил я, едва не налетев на Волка, который в очередной раз с радостным лаем бросился мне под ноги.
– Он пропал, – сказал Вил, покусывая травинку. – Вчера вечером он не вернулся домой.
– Откуда не вернулся? – Я невольно оглянулся на дом Уорнеров. Воздух, нагретый солнцем, подрагивал и рябил, и поэтому казалось, что дом расплывается, как картинка на неисправном телевизоре.
– С болот, – угрюмо проговорил Вил. – Утром миссис Уорнер звонила моей маме. Сказала, что вчера вечером мистер Уорнер ушел на охоту. Он любит поохотиться на диких индеек. Пару раз он меня брал с собой. Он классно охотится. Видел бы ты, как он гоняет индеек! А подстреленных птиц он подвешивает вверх ногами на стене у себя в кабинете.
– Правда? – ошарашено переспросил я. Ну и привычки у этого дяденьки… тащить в дом мертвых птиц, да еще на стену их вешать…
– Ну да. Как трофеи, – продолжал Вил. – В общем, вчера вечером мистер Уорнер пошел на болота. И не вернулся.
– Жуть какая, – прошептал я. Волк уже добежал до деревьев у края болот и остановился там, поджидая нас с Вилом. – Может быть, он заблудился.
– Он не мог заблудиться, – с жаром проговорил Вил. – Кто угодно, но только не мистер Уорнер. Он здесь живет уже много лет. Он самым первым сюда приехал. Мистер Уорнер не мог заблудиться на болотах. Он их знает как свои пять пальцев.
– А может, его сожрал волк. Волк оборотень, – раздался у нас за спиной незнакомый голос.

20

Мы с Вилом испуганно обернулись и увидели девочку примерно нашего возраста. У

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

21

– Нет! – воспротивился было я.
Но тут до меня дошло, что Касси показывает не на Волка, а на какую то согбенную фигуру, которая двигалась в высоких зарослях камыша позади пса.
Болотный отшельник!
Он шел быстрым шагом, слегка наклонившись вперед. При каждом шаге его взлохмаченная голова покачивалась вверх вниз.
Когда он появился в небольшом просвете среди зарослей, я понял, почему он идет согнувшись. Он нес за спиной какой то мешок.
Волк зарычал.
Болотный отшельник резко остановился.
Теперь я сумел разглядеть, что это был никакой не мешок. Это была индейка. Дикая индейка.
У меня в голове мелькнула мысль, от которой я весь покрылся холодным потом: а вдруг эту индейку он отобрал у мистера Уорнера?
Но тогда получается, что…
Неужели Касси права?! Неужели болотный отшельник – оборотень?! Может быть, он сотворил что то ужасное с мистером Уорнером, а индейку забрал себе как трофей?
Я тряхнул головой, стараясь прогнать эти ужасные мысли. Нет, уговаривал я себя. Не может этого быть. Это уже полный бред.
Но почему тогда Касси так перепугалась? На ней же лица нет от страха. И этот жуткий вой посреди ночи… Я же помню, что он был совсем не похож на звериный. Он мне показался едва ли не человеческим.
И все эти животные, разодранные в клочья… Как будто их долго, со смаком терзало какое то кровожадное чудовище. Волк оборотень!

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

22

Я попытался встать на ноги, но опять поскользнулся в жидкой грязи и растянулся на пузе.
Теперь мне точно от него не спастись.
Сейчас он набросится на меня, волк оборотень, и…
Меня буквально парализовало от ужаса. Но я все таки попытался хотя бы отползти в сторону.
Хотя знал, что меня это не спасет.
Я оглянулся.
Я думал, отшельник сейчас меня схватит.
Но он почему то остановился. Он стоял в нескольких метрах и смотрел на меня с каким то странным выражением на лице. Индейка уныло болталась в его руке, задевая головой землю.
Я лихорадочно огляделся по сторонам.
Интересно, куда подевался Волк?
Волк так яростно рычал на отшельника и, однако же, не напал на него. Почему?
– Вил! Касси! Помогите! – в отчаянии завопил я.
Тишина.
Ни Вила, ни Касси.
Может, они уже выбрались с болот. Может, они уже дома…
Я остался один. Один на один с отшельником.
Я поднялся на ноги, пристально глядя ему в глаза. Чего, интересно, он лыбится? Уже предвкушает, как будет меня пожирать?!
– Иди иди, – свободной рукой он указал в ту сторону, где кончались болота. – Ничего я тебе не сделаю. Пошутил я. Просто пошутил.
– Чего? – тупо переспросил я.
– Иди. Я тебя не укушу, – сказал он и вдруг посерьезнел. Улыбка стерлась с его лица, а глаза как будто потухли и стали тусклыми.
На тропе за спиной отшельника возник Волк. Он взглянул на отшельника снизу вверх, гавкнул разок и заинтересованно уставился на мертвую индейку. И хотя пес по прежнему держался настороженно, я видел, что он вовсе не собирается нападать на отшельника.
– Твоя собака? – спросил меня отшельник, с опаской поглядывая на Волка.
– Ага, – выдохнул я. Я все никак не мог отдышаться. – Я… я его нашел.
– Ты с ним будь поосторожнее, – резко проговорил отшельник, потом развернулся и, забросив индейку на плечо, шагнул в заросли высокой травы.
– Поосторожнее? Как понять, поосторожнее? – крикнул я ему вслед.
Но он мне не ответил. Даже не обернулся. А вскоре вовсе пропал из виду в высокой траве.
– Что вы имели в виду: поосторожнее? – крикнул я еще раз. На всякий случай.
Но отшельник уже ушел. Его шаги затихли вдалеке. На болотах опять воцарилась тишина. Только насекомые жужжали в траве и тихонечко шелестели листья низеньких пальм.
Я растерянно огляделся и напряженно уставился на заросли высокой травы. Наверное, сам того не сознавая, я ждал, что отшельник покажется снова. Что он вернется и опять бросится на меня.
Над травой вспорхнули две белые бабочки.
Больше ничто не двигалось.
Отшельник сказал, что он ничего мне не сделает.
Что он просто пошутил.
Я тяжело сглотнул и заставил себя успокоиться.
Не скажу, что я сразу успокоился, но все таки мне удалось взять себя в руки. Я посмотрел на Волка. Пес деловито обнюхивал землю в том месте, где раньше стоял отшельник.
– Эх ты, – обиженно проговорил я. – Почему же ты, пес, меня не защитил?
Волк поднял глаза, посмотрел на меня и снова принялся обнюхивать землю.

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

23

Я упал и свернулся в комок. Казалось, что все мое тело превратилось в одну сплошную боль.
Перед глазами поплыли какие то красные точки. Они разбухали, сливались в размытые пятна. Я уже ничего не видел, кроме дрожащей красной пелены. Она вздрагивала в такт боли, которая пульсировала у меня внутри.
Сквозь алое марево я различил, как змея уползла с тропинки куда то в кусты.
Я схватился рукой за ногу, как будто это могло унять боль.
Красная пелена перед глазами постепенно померкла и разошлась. Осталась только боль.
Я вдруг почувствовал на руке что то мокрое.
Кровь?
Я боялся посмотреть. Но все таки заставил себя и увидел, что это волк лижет мне руку. Он лизал так неистово, так отчаянно, словно пытался тем самым унять мою боль – сделать так, чтобы все стало хорошо.
Я рассмеялся, несмотря на боль:
– Все хорошо, малыш. Все хорошо.
Но пес продолжал лизать мне руку, пока я не поднялся на ноги. Голова немного кружилась. Коленки дрожали.
Я попробовал наступить на укушенную ногу. Вроде бы ничего.
Больно, конечно, но все же терпимо. Я осторожно шагнул вперед, припадая на больную ногу. Один шаг, еще один… – Пойдем, Волк. Пойдем домой. Он поднял глаза и посмотрел на меня с почти человеческим сочувствием.
Я знал, что мне нужно как можно быстрее добраться до дома. Если змея была ядовитой, тогда мне может очень сильно не поздоровиться. Я не знал и не мог знать, сколько времени у меня оставалось до того, как яд полностью парализует меня… если не похуже.
В общем, хоть и сильно хромая, но я шел вперед. Волк бежал рядом. Мне было трудно дышать – воздуху не хватало. В груди появилась какая то странная тяжесть. Мне казалось, что земля у меня под ногами дрожит и покачивается. Но это просто меня шатало. Из за чего, интересно? Из за змеиного яда? Или просто потому, что я был напуган до полусмерти?
При каждом шаге, когда мне приходилось наступать на больную ногу, ее пронзала боль – да такая, что даже в боку отдавалось.
Но я все таки шел вперед. Все это время я разговаривал с Волком, чтобы хотя бы немного отвлечься от боли.
– Мы почти пришли, псина. Почти пришли. – Каждое слово давалось с трудом. У меня уже не хватало дыхания на слова.
Пес чувствовал, что со мной происходит что то нехорошее. Он шел рядом. Не носился кругами и не забегал вперед, как обычно. Он как будто боялся оставить меня одного пусть даже и на пару секунд.
Впереди показался просвет в деревьях у края болот. Я уже различал яркий солнечный свет на лугу с той стороны деревьев.
– Эй, Грэди. Ты где пропадал? – окликнул меня знакомый голос.
Это Касси и Вил дожидались меня на лугу. Они бросились мне навстречу.
– С тобой все в порядке? – спросила Касси.
– Нет. Меня… меня укусили, – выдавил я на последнем издыхании. – Пожалуйста… позовите папу. Моего папу.
Они разом сорвались с места и бросились бегом к моему дому. Я упал на траву плашмя, закрыл глаза и стал ждать.
Я пытался не заводить себя. Не психовать.
Но, ясное дело, ничего у меня не получалось.
Можно представить, какие у меня были мысли. А вдруг эта змея все таки ядовитая? Может быть, ее яд уже почти дошел до сердца? Может, сейчас я умру?
Я заставил себя сесть. Медленно и осторожно снял с ноги облепленную грязью кроссовку. Потом стянул носок. На все это ушло, наверное, минут десять.
Я не сразу решился взглянуть на ногу. Но оказалось, что все было не так страшно, как я себе представлял. Лодыжка немного распухла. Кожа покраснела. И только в том самом месте, куда меня укусила змея, белело крошечное пятнышко сморщенной кожи. Посередине этого белого пятнышка я разглядел две крошечные дырочки, из которых сочилась кровь.
Когда я наконец оторвался от созерцания ранки и поднял глаза, то увидел, что через луг уже мчится мой папа. Следом за ним бежали Вил с Касси. Я услышал, как папа спросил у них на бегу:
– Что случилось? Что с Грэди?
– Его укусил волк оборотень, – отозвалась Касси.
– Держи лед, пока не растает, – сказал мне папа. – Холод снимает отечность.
Я страдальчески застонал, но все же прижал к ноге грелку со льдом.
Мама пару раз цокнула языком. Она сидела за кухонным столом и читала газету. Я так и не понял, по какому поводу она цокает: из за меня, такого несчастного и укушенного, или из за чего то, о чем прочитала в газете.
Дверь во двор была открыта, и с моего места было видно, как Волк дрыхнет на травке у крыльца. Эмили сидела в гостиной и смотрела по телику какую то мыльную оперу.
– Ну как, тебе лучше? – спросила мама.
– Немного. – И мне действительно было лучше. Намного лучше. – Я просто сильно перепугался.
– Зеленые змеи не ядовиты, – в десятый раз сообщил мне папа. – Но я все равно принял все меры предосторожности. На всякий случай. Ты подержи пока лед, а потом мы тебя перевяжем.
– А что это за разговоры о каких то волках и оборотнях? – спросила мама.
– Да это все Касси. – Я небрежно махнул рукой. – У нее сдвиг по фазе на этих оборотнях. Она считает, что болотный отшельник – оборотень, который по ночам превращается в волка.
– Мне она показалась очень приятной девочкой, – заметила мама. – Мы с ней так хорошо поговорили, пока папа обрабатывал тебе ранку. Тебе повезло, Грэди, что здесь есть ребята твоего возраста. Всегда хорошо, когда есть с кем общаться.
– Да, наверное. – Я сдвинул грелку со льдом чуть в сторону, потому что нога уже заиндевела. – И Касси хорошая, да. Но она нас с Вилом до психоза почти довела своими разговорами об оборотнях.
Папа мыл руки в кухонной раковине. Он обстоятельно вытер их полотенцем для посуды и повернулся ко мне:
– Все говорят, что этот отшельник, который живет на болотах, вполне безобидный старик.
– Но напугал он нас здорово, – сказал я. – Он гнался за нами почти через все болото и вопил: «Я оборотень! Я оборотень!»
– Кошмар, – задумчиво проговорил папа.
– Держались бы вы от него подальше, – заметила мама, чуть оторвавшись от своей газеты.
– А вы верите в оборотней? – спросил я.
Папа хохотнул:
– Мы с твоей мамой – ученые, Грэди. А ученые обычно не верят во всяких сказочных существ типа оборотней.
– Твой папа – самый настоящий оборотень, – пошутила мама. – Представляешь, я каждое утро брею ему спину. Чтобы он хоть немного был похож на человека.
– Ха ха, очень смешно, – язвительно проговорил я. – Я серьезно, а вы издеваетесь. И потом, вы разве не слышали по ночам этот жуткий вой?
– Многие звери воют по ночам, – невозмутимо отозвалась мама. – И не только звери. И не всегда по ночам. Готова поспорить, ты тоже выл, когда тебя укусила змея.
– Я серьезно говорю. – Я уже начал злиться. Ведь я пытался говорить с родичами об очень важных для меня вещах, а они только смеялись. – Эти жуткие завывания начались при полной луне. А раньше их не было.
– Я помню, – крикнула из гостиной Эмили, – раньше их не было. Пока не появился твой кошмарный пес.
– Эмили, отстань от Волка, – завопил я в ответ.
– Твой пес – оборотень! – заявила сестра.
– Так, может быть, хватит уже об оборотнях. – Мама отложила газету в сторону. – А то я сама сейчас превращусь в оборотня. Вот, у меня уже волосы на ладонях растут. – Она подняла руки над головой.
– Это ты просто испачкалась в типографской краске. От газеты. – Папа повернулся ко мне. – Вот видишь? Всему есть научное объяснение.
– Мне очень бы хотелось, чтобы вы поговорили со мной серьезно, – пробормотал я.
– Ну… – Папа выглянул во двор. Волк перевернулся на спину и теперь спал, задрав все четыре лапы кверху. – Еще две ночи – и луна начнет убывать. Она будет полной только сегодня и завтра. А если послезавтра вой прекратится, значит, мы уже точно будем знать, что это был оборотень. Который выл на полную луну.
Папа рассмеялся. Наверное, он был уверен, что выдал первоклассную шутку.
Тогда он еще не знал, что произойдет ночью.
А ночью случилось такое, что знай папа об этом заранее, он бы точно не стал так шутить. Никогда.

24

После обеда Вил и Касси пришли навестить меня. Родичи зависли на кухне: убирали

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

25

Впечатление было такое, что все это происходит во сне. Я шагнул к оленьему загону, согнувшись едва ли не пополам, чтобы ветер не сбил меня с ног.
– Папа! – Я хотел крикнуть, но голоса не было. Горло сдавило от страха. – Папа!
Глядя прямо перед собой, я сделал еще один шаг.
Дальше я не пошел. Я все видел и так. Жуткая сцена кровавого пиршества. Темная кровь на земле. Бледный свет и густые тени. В мире как будто умерли все звуки, остались только шум крови у меня в ушах, непрерывный вой ветра и дребезжание железной сетки.
Я не хотел подходить близко. Но все таки сделал еще один шаг, словно меня тянула какая то неодолимая сила.
– Папа! Папа! – Я не слышал собственных воплей. И знал, что папа тем более их не услышит. Но я все равно продолжал кричать.
Потому что мне очень хотелось, чтобы ко мне вышел папа. Чтобы рядом со мной был хоть кто нибудь. Чтобы только не быть одному.
Потому что мне очень хотелось, чтобы все это оказалось кошмарным сном. Чтобы не было этой ужасной дыры, продранной в сетке загона. Чтобы этот мертвый олень, истекающий кровью, оказался живым. Чтобы сейчас я зажмурился и проснулся у себя в комнате…
Пятеро оставшихся оленей сбились в тесную кучку в самом дальнем углу загона. Они все смотрели на меня. Смотрели со страхом.
Меня обдувал жаркий и влажный ветер. Но меня бил озноб. Меня буквально трясло от ужаса. В горле стоял противный комок. Я тяжело проглотил слюну. Раз. Другой. Но легче не стало.
А потом, словно что то меня подстегнуло, я сорвался с места и побежал в дом.
– Папа! Мама! Папа! – вопил я на бегу.
У меня вновь прорезался голос.
Но мои пронзительные вопли, подхваченные ветром, были больше похожи на вой – на тот самый зловещий и жуткий вой, который не дал мне сегодня заснуть.
Папа вытащил растерзанного оленя из загона и оттащил его в самый дальний угол двора. Потом сходил в гараж, принес большой лист картона и закрыл дыру в сетке. Все это время я наблюдал за ним из кухонного окна.
Когда папа уже возвращался в дом, порыв сильного ветра едва не сорвал дверь с петель. Папа чертыхнулся себе под нос, захлопнул дверь и запер ее на замок.
Лицо у него было мокрым от пота. Левый Рукав пижамы был весь забрызган грязью.
Мама налила папе стакан воды прямо из под крана, и он осушил его залпом. Потом схватил кухонное полотенце и вытер пот со лба.
– Боюсь, что твой пес – убийца, – тихо сказал он мне и швырнул полотенце на стойку.
– Это не Волк! – с жаром возразил я. – Не Волк!
Папа ничего не ответил. Он сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул воздух. Мама с Эмили молча смотрели на него.
– Почему ты считаешь, что это Волк? – не отставал я от папы.
Он нахмурился:
– Там на земле были следы. Отпечатки собачьих лап.
– Это не Волк, – упрямо повторил я.
– Утром я отвезу его в собачий приют, – сказал папа. – Который в соседнем районе. Я знаю, там есть.
– Но они его усыпят! – в отчаянии завопил я.
– Твой пес – убийца, – сказал папа тихо, но твердо. – Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Грэди. Правда, я все понимаю. Но эта собака – убийца.
– Это не Волк, – повторил я в который уже раз. – Папа, я знаю, что это не Волк. Я слышал звериный вой. Волчий вой. Настоящего волка, не нашего.
– Грэди, пожалуйста… – начал папа устало. Но я не дал ему договорить. Сам не знаю, чего меня дернуло заговорить об оборотне. Слова вырвались сами.
– Это не Волк. Это оборотень. Там, на болотах, живет оборотень. Мы все смеялись над Касси, а она права. Это была не собака и даже не волк. Это оборотень убивал животных. И птицу, и кролика, и твоего оленя. Оборотень, который превращается в волка.
– Грэди, может быть, хватит… – раздраженно проговорил папа.
Но я опять перебил его на полуслове. Я уже не мог остановиться.
– Я знаю, папа, что это оборотень. – Я сам с трудом узнавал свой голос, такой пронзительный и противный, как у девчонки плаксы. – На этой неделе луна на небе полная, так? А этот ужасный вой начался именно при полной луне. Это оборотень, папа. Болотный отшельник. Этот полоумный старик, который живет в хижине на болотах. Он и есть оборотень. Он сам говорил. Он гнался за нами. И он нам сказал, что он оборотень. Это он, папа. Он, а не Волк. Он убил твоего оленя. Я слышал, как он воет на улице, а потом… а потом…
Я поперхнулся и закашлялся. Папа налил мне стакан воды, и я осушил его одним залпом.
Папа положил руку мне на плечо:
– Грэди, давай мы сейчас пойдем спать, а утром поговорим, хорошо? Сейчас мы устали, все мысли путаются. А утро вечера мудренее. Договорились?
– Это не Волк! – упрямо повторил я. – Я знаю, что это не Волк!
– Мы поговорим завтра утром. – Папа все еще держал руку у меня на плече. Наверное, тем самым он хотел успокоить меня и подбодрить.
Но я не мог успокоиться. Меня всего трясло. Сердце бешено колотилось в груди. И дышал я так, словно только что пробежал кросс.
– Ну хорошо, – наконец согласился я. – Завтра утром.
Я вернулся к себе и лег в постель, хотя и знал, что заснуть все равно не смогу.
Когда я утром проснулся, папы уже не было дома.
– Он в город поехал. За сеткой. Чтобы загон починить, – сказала мне мама, когда я вышел на кухню.
Я зевнул и потянулся. Вчера я все таки заснул. Где то в третьем часу ночи. Но спалось мне плохо, беспокойно. Так что я совершенно не выспался. И еще я ужасно переживал за Волка.
– А где Волк?
Не дожидаясь маминого ответа, я бросился к окну.
Волк лежал на траве у ворот и увлеченно грыз свой синий резиновый мячик, который я отдал ему.
– По моему, он хочет завтракать, – пробормотал я.
Тут послышался скрежет гравия. Это папина машина зарулила на подъездную дорожку. Багажник был наполовину открыт, и оттуда торчал большой рулон проволочной сетки.
– Доброе утро, – угрюмо поздоровался папа, входя на кухню.
– Ты собираешься увезти Волка? – тут же спросил я. Я не сводил глаз с лохматого пса, который жевал свой резиновый мячик. Такой милый пес, такой хороший…

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

26

Я еще раз его подтолкнул.
– Беги, пес! Спасайся! Ну беги же!
Папа успел обхватить Волка руками за шею, но пес вывернулся и побежал к болотам.
– Эй, а ну стой! – сердито прикрикнул папа. Но Волк несся на всех парах.
Кажется, он все понял.
Папа бежал за Волком до самого конца двора. Но пес был намного быстрее.
Я стоял у крыльца и смотрел вслед Волку, пока он не скрылся из виду в деревьях у края болот.
Папа вернулся к дому и сердито взглянул на меня.
– Зря ты это, Грэди, – пробормотал он. – Очень зря.
В ответ я промолчал.
– Все равно он потом вернется, – продолжал папа. – И тогда я его отвезу в приют.
– Но, папа… – начал было я.
– Все. Вопрос исчерпан. Дискуссия отменяется, – строго проговорил папа. – Когда пес появится, я его увезу. Сразу же.
– Но так нельзя! – крикнул я.
– Этот пес – убийца. Пойми меня тоже, Грэди. У меня просто нет выбора. – Папа направился к машине. – Пойдем, поможешь мне выгрузить сетку.
Я уныло поплелся следом за папой, то и дело оглядываясь на болота.
«Не возвращайся, Волк, – мысленно умолял я. – Пожалуйста, не возвращайся».
Весь день я только и делал, что поглядывал на болота. Настроения не было никакого. Я был весь взвинчен и напряжен. Есть не хотелось совсем. Папа попросил меня помочь ему починить загон. Я помог. А потом пошел к себе в комнату. Я пытался чего нибудь почитать. Но совершенно не понимал, что читаю. Я то и дело вскакивал с кресла и подбегал к окну, чтобы опять посмотреть на болота.
Я боялся, что Волк вернется.
Но даже вечером он не появился.
«Ты пока в безопасности, пес, – думал я. – Сегодня с тобой ничего не случится плохого. Сегодня. А что будет завтра?»
Родители тоже ходили мрачнее тучи. За ужином мы практически не разговаривали. Правда, Эмили попыталась рассказать про фильм, который смотрела вчера в городе. Но никто из нас не поддержал разговор.
В тот вечер я лег спать пораньше. Я себя чувствовал совершенно разбитым. Наверное, из за того, что я так сильно переживал за Волка. Весь день только о нем и думал. Да и вчера почти не спал.
В комнате было темно. Гораздо темней, чем обычно. Сегодня была последняя ночь полной луны, но ее бледный свет закрывали тяжелые тучи.
Мне ужасно хотелось спать. Но заснуть я не мог. Я все думал про Волка. А потом, когда я уже начал потихонечку засыпать, снаружи раздался вой.
Сон как рукой сняло. Я вскочил с постели и подбежал к окну. Луну по прежнему закрывали тучи. Все было окутано тьмой. Мир как будто замер. Пока я пристально вглядывался в темноту, даже трава не шелохнулась под ветром.
А потом я услышал глухое рычание, и из темноты материализовался Волк.
Я даже не понял, как он оказался посреди двора. Еще секунду назад его там не было. Он стоял, задрав голову кверху, и сердито рычал. Не выл, а рычал. Я забрался с ногами на подоконник и прислонился лбом к стеклу, чтобы получше его разглядеть. Пес опустил голову и, не переставая рычать, принялся расхаживать взад вперед по траве.
«Точно зверь в клетке», – подумал я. Он ходил взад вперед и рычал. Словно что то его тревожило.
Или как будто он был испуган. Волк ходил взад вперед. Временами он поднимал голову вверх, к полной луне, скрытой за облаками, и тихонько рычал.
Я никак не мог сообразить, что происходит. Волк явно был чем то встревожен.
И я решил выяснить, что с ним такое, Выяснить во что бы то ни стало.
Я быстро оделся, не зажигая света.
Потом надел кроссовки. В темноте я поначалу натянул левую кроссовку на правую ногу. Все таки без луны было плохо, хотя раньше ее бледный призрачный свет наводил на меня страх и тоску. Но теперь я был бы рад, если бы в небе светила луна.
Наконец я разобрался с кроссовками и опять подошел к окну. Волк уже уходил со двора. Я увидел, что он медленно направляется в сторону болот.
Я решил, что пойду следом за ним.
Я хотел доказать папе с мамой раз и навсегда, что Волк – не убийца. Что во всем виноват волк оборотень.
Болотный отшельник.
Я не хотел выходить через заднюю дверь. Боялся, что папа с мамой услышат. Поэтому я вылез через окно.
Трава была мокрой от ночной росы, воздух – влажным, как в бане. На улице было ничуть не прохладней, чем днем. Я направился следом за Волком. Кроссовки скользили по мокрой траве.
Но, добравшись до луга, я в растерянности остановился.
Я больше не видел Волка.
Я его потерял.
Я слышал его шаги – далеко впереди, в темноте. Приглушенные удары лап о мягкую землю.
Но я не видел его. Было слишком темно.
Пришлось идти, ориентируясь только по звуку.
Я то и дело поглядывал вверх: не разойдутся ли тучи. Но небо было затянуто наглухо.
Я уже почти добрался до болот, как вдруг услышал шаги у себя за спиной.
Я замер на месте, напряженно прислушиваясь.

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

27

– Эй! – испуганно вскрикнул я и обернулся.
Поначалу я вообще ничего не увидел.
– Эй, кто здесь? – Мне казалось, что я говорю достаточно громко, но у меня получился лишь сдавленный шепот.
Из темноты выступил Вил.
– Грэди, это ты?! – с облегчением выдохнул Вил.
Он подошел ближе. Теперь я понял, почему я его не заметил сразу. Он был в черных джинсах и в черном свитере.
– Вил? Что ты здесь делаешь?
У меня слегка дрожал голос. Все таки я здорово перепугался.
– Я слышал, как кто то выл, – сказал он. – И решил посмотреть, кто это.
– Я тоже слышал. Знаешь, Вил… все таки здорово, что я тебя встретил! – воскликнул я. – Вдвоем все таки как то спокойнее.
– Я тоже думаю, что вдвоем лучше, – отозвался он. – Сегодня такая темень. Я не видел, что это ты. Я подумал…
Он не договорил. Но я и так понял, что он хотел сказать.
– А я за Волком иду. Я видел, как он побежал на болота, – сказал я и пошел вперед. Сегодня первым шел я, а Вил плелся следом. Когда мы зашли под деревья у края болот, стало еще темнее.
По дороге я рассказал Вилу о том, что произошло у нас на дворе прошлой ночью. Об убитом олене. О звериных следах на земле у загона. Я передал ему слова папы, что люди в городе обеспокоены и что за эту неделю погибло много домашних животных, И еще я сказал, что папа хотел увезти Волка в собачий приют.
– Но я знаю, что Волк никакой не убийца, – заключил я. – Я знаю, и все. Но Касси меня напугала своими историями про оборотней, и я…
– Касси вообще придурочная, – сказал Вил и вдруг резко замер на месте и указал на заросли высокой травы. – Смотри. Вот он, твой Волк.
Я пригляделся и действительно увидел Волка, едва различимого в темноте.
– Вот я дурак. Надо было фонарик взять, – пробормотал я.
Но хорошая мысль всегда приходит после.
Волк исчез из виду в густой высокой траве. Мы с Вилом пошли за ним, ориентируясь по звуку его шагов. Так мы шли минут пять, а потом я вдруг понял, что больше не слышу Волка.
– А где Волк? – прошептал я, напряженно вглядываясь в темноту. – Очень бы не хотелось его потерять.
– Он туда пошел, – уверенно проговорил Вил. – Иди за мной.
Идти было непросто – ноги скользили по мокрой и мягкой земле. На шею мне сел комар. Я прихлопнул его, но поздно. Я почувствовал теплую кровь на руке.
Мы с Вилом уже забрались в самую глубь болот.
Прошли мимо торфяника. Я еще удивился, что не услышал знакомого бульканья воды. И вообще в лесу было как то уж слишком тихо. Так тихо, что жуть брала.
– Эй, Вил?
Я остановился и растерянно огляделся. Вила не было рядом. Я его даже не слышал.
– Вил?
Не знаю, как это получилось, но мы потерялись.
Честно сказать, я испугался.
А потом впереди послышалось какое то шуршание. Треск веток. Шелест высокой травы, сквозь которую кто то идет. Там кто то был, впереди.
– Вил? Это ты? Или это был Волк?
– Вил? Ты где?
И тут на меня неожиданно упал мягкий и бледный свет. Я поднял глаза и увидел, что тучи на небе разошлись и показалась полная луна.
Лунный свет разлился по болотам, растворяя в себе темноту.
И тогда я увидел какую то странную штуку прямо впереди.
Я сначала не понял, что это такое. Может, какое нибудь гигантское растение?
Нет.
Когда мои глаза привыкли к свету, я разглядел, что это была хижина. Хижина болотного отшельника!
Я в страхе замер на месте.
И в этот миг снова раздался вой.
Жуткий, зловещий вой как будто вспорол глухую и вязкую тишину. Он поднялся, казалось, до самого неба и обрушился вниз.
Я зажал уши руками, чтобы не слышать этих пугающих завываний.
В голове промелькнула ужасная мысль: болотный отшельник!
Значит, он все таки оборотень.
Я это знал. Знал.
Я понял, что надо бежать отсюда. Надо спасаться, пока не поздно.
Я развернулся… но у меня так дрожали ноги, что я даже не знал, смогу ли я сделать хоть шаг.
«Надо бежать! Надо бежать! Надо бежать!» – стучало у меня в мозгу.
Да, действительно надо. Но я не успел сделать ни шагу. Оборотень набросился на меня из зарослей. Завывая злорадным воем, он прыгнул мне на плечи и повалил на землю.

28

Я упал на спину, и оборотень прижал меня к земле. Он навис надо мной, точно черная глыба. Но в свете полной луны я хорошо разглядел его морду… Нет, не морду. Лицо.
Человеческое лицо, которое превратила жесткая волчья шерсть в свирепую звериную морду. Черные, горящие злобой глаза. Ужасный оскал. Острые волчьи зубы.
Оборотень раскрыл пасть еще шире и протяжно завыл.
Это действительно был настоящий оборотень. Человек, превратившийся в волка!
– Уйди от меня! – пронзительно завопил я. – Вил, уйди!
Потому что это был Вил.
Оборотень. Не болотный отшельник, а Вил.
Я узнал его даже так – заросшим лохматой шерстью. Узнал его вечно угрюмое лицо. Его маленькие темные глазки. Его толстую шею.
– Вил!
Я пытался сбросить его с себя. Но он был слишком силен. Нечеловечески силен. Я не мог даже пошевелиться.
Я понял, что мне с ним не справиться.
– Вил… уйди!
Он запрокинул голову и завыл на луну. Завыл совершенно по волчьи. Я уже мысленно распрощался с жизнью: столько в этом пугающем вое было торжествующей злобы и кровожадной ярости. Вил свирепо оскалился и… впился зубами мне в плечо.
Я заорал от боли.
Перед глазами поплыли красные круги.
На миг я вообще ослеп.
Я отчаянно дергался, молотил кулаками, пинался ногами… Я пытался вырваться от него. Но он был слишком силен для меня

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

29

– Тебя слегка лихорадит, – сказала мама. – Но это не страшно. Пройдет.
– Это болотная лихорадка, – пробормотал я. У меня все плыло перед глазами. Даже мамино лицо я различал с трудом: словно сквозь дрожащую пелену.
Я даже не сразу понял, где нахожусь. Только минут через пять до меня дошло, что я лежу у себя в кровати.
– Как… как я сюда попал?
– Болотный отшельник, – сказала мама. – Он нашел тебя на болотах и принес домой.
– Правда? – Я хотел сесть на постели, но ничего у меня не вышло. Плечо пронзила такая боль, что я едва не заорал. Я с удивлением обнаружил, что плечо у меня перевязано. – Оборотень… Вил… Он меня укусил. – У меня вдруг пересохло в горле. Я тяжело сглотнул.
Из тумана у меня перед глазами выплыло папино лицо.
– Что ты там говоришь, Грэди? – Папа наклонился поближе ко мне. – Какой еще оборотень?
Я рассказал им все от начала и до конца. Они выслушали меня молча, не перебивая. Но я заметил, что, пока я говорил, они несколько раз переглянулись.
– Вил – оборотень, – заключил я. – Он превратился в волка. При полной луне. Он превратился и…
– Схожу ка я и проверю, – решительно заявил папа, пристально глядя на меня. – То, что ты рассказал, Грэди, это больше похоже на бред сумасшедшего. Может быть, это все из за горячки. Не знаю. Но я собираюсь пойти туда, к твоему другу, и сам все проверить на месте. Вот прямо сейчас и пойду.
– Папа, будь осторожен, – крикнул я ему вслед. – Будь осторожен.
Когда папа вернулся, я сидел в гостиной и смотрел телевизор, поедая воздушную кукурузу. Плечо побаливало, но я себя чувствовал уже лучше.
Я удивился, что папа вернулся так быстро. Причем, я заметил, что вид у него озадаченный.
– Там никого нет, – объявил папа, задумчиво почесывая макушку.
– В каком смысле, никого нет? – не поняла мама.
– Вообще никого. Дом пустой. – Папа присел на диван. – Такое впечатление, что там никто не живет. И не жил уже несколько месяцев.
– Да уж, Грэди. – Эмили театрально закатила глаза. – Странные у тебя друзья.
– Ничего не понимаю. – Папа тряхнул головой.
Я тоже мало что понимал. Но мне было уже все равно. Главное, Вила нет. Оборотня больше нет.
Он исчез. Навсегда.
– И теперь я могу оставить Волка? – спросил я у папы. – Он спас мне жизнь. Могу я его оставить?
Папа внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
– Болотный отшельник сказал, что видел, как Волк отогнал от Грэди какого то зверя, – сказала мама.
– Наверное, белочку, – пошутила Эмили. И как всегда, неудачно.
– Эмили, прекрати, – попросил я по хорошему. – Волк действительно спас мне жизнь.
– Да, я думаю, что ты можешь его оставить, – нехотя проговорил папа.
– Ура! – радостно завопил я и побежал во двор, чтобы обнять моего дорогого пса.
Все это случилось примерно месяц назад.
С тех пор мы с Волком не раз ходили на болота. Я изучил там каждый уголок. Теперь я знал эти болота как свои пять пальцев. И мне было так классно с Волком. Я его воспринимал не как пса, а как лучшего друга. Правда.
Иногда мы брали с собой на болота и Касси. Она вообще то забавная. С ней хорошо посмеяться. Вот только меня раздражало, что она постоянно твердит про оборотней. О чем бы мы ни говорили, она обязательно приплетет туда оборотня. Просто заскок у человека какой то.
Сейчас ночь. Я стою у окна и смотрю на полную луну в темном небе. Это первый день полной луны в этом месяце. Я смотрю на луну и вспоминаю про Вила.
Вил ушел. Я не знаю куда.
Не знаю, жив он вообще или нет. Но я не забуду его никогда. Потому что теперь моя жизнь изменилась. Именно благодаря Вилу.
Я чувствую, как у меня на лице прорастает шерсть.
Чувствую, как лицо преображается в волчью морду.
Чувствую, как растут и заостряются зубы.
Да. Когда Вил меня укусил, он передал мне свое проклятие.
Но меня это ничуть не печалит.
Ведь теперь, когда Вил ушел, болота принадлежат только мне. Мне одному!
Я открываю окно и выбираюсь на улицу. Волк уже ждет меня во дворе. Этой ночью мы снова пойдем на болота вместе.
Я легко приземляюсь на все четыре лапы.
Я поднимаю голову к полной луне и издаю радостный вой.
Пойдем, Волк. Я вижу, тебе не терпится.
Сейчас мы пойдем на болота и будем охотиться вместе.
Я готов.

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

Ночь в башне ужаса

1

– Мне страшно, – пробормотал Эдди.
Я поежилась и до самого подбородка застегнула «молнию» на куртке.
– Эдди, это была твоя идея, – напомнила я брату. – Осмотреть башню Ужаса взбрело в голову не мне, а тебе.
Эдди запрокинул голову, глядя на башню. Резкий порыв ветра взъерошил его темно каштановые волосы.
– Сью, у меня такое странное предчувствие… Плохое предчувствие.
Я скорчила недовольную гримасу.
– Какой же ты зануда, Эдди! Даже перед тем, как пойти в кино, ты твердишь о своих предчувствиях!
– Только когда иду на фильмы ужасов, – уточнил брат.
– Тебе уже десять лет, – резким тоном напомнила я. – Пора перестать бояться собственной тени. Это всего навсего башня старого замка. Каждый день здесь бывают сотни туристов.
– Но ведь здесь пытали людей! – Эдди вдруг побледнел. – Их запирали в башне и морили голодом…
– Сотни лет назад, – уточнила я. – Теперь здесь никого не пытают, Эдди. Только продают открытки.
Мы оба посмотрели на мрачный старый замок, сложенный из серых камней, потемневших от времени. Две высокие, тонкие башни напоминали неподвижные, поднятые вверх руки.
Над башнями сгущались грозовые тучи. Старые деревья во дворе замка гнул ветер. С трудом верилось, что сейчас весна: воздух был по осеннему холодным. Мне на лоб упала дождевая капля. Затем еще одна – на щеку.
«Обычная лондонская погода, – думала я. – В самый раз для посещения знаменитой башни Ужаса».
Шел первый день нашего пребывания в Англии. Мы с Эдди уже успели объездить чуть ли не весь Лондон. Наши родители остались на конференции в отеле, а нас записали в туристическую группу.
Мы уже побывали в Британском музее, побродили по универмагу «Хэрродс», осмотрели Вестминстерское аббатство и Трафальгарскую площадь.
Пообедали мы сосисками с картофельным пюре в настоящем английском пабе. А затем наша группа собралась на автобусную экскурсию. Мы разместились в верхнем салоне ярко красного двухэтажного автобуса.
Лондон оказался точь в точь таким, каким я его себе представляла, – огромным и многолюдным. По обеим сторонам узких улочек теснились небольшие магазины. То и дело попадались старомодные черные такси. На тротуарах бурлили толпы туристов со всех концов света.
Конечно, мой трусишка братец нервничал. Еще бы, оказаться без родителей в незнакомом городе! Но мне уже двенадцать лет, и я гораздо смелее его.
До сих пор мне успешно удавалось успокаивать Эдди. Потому то я и удивилась, когда он вдруг захотел побывать в башне Ужаса.
Наш лысый, багроволицый экскурсовод мистер Старке собрал группу на тротуаре. Нас было двенадцать человек, но детей только двое – мы с Эдди. Остальные – пожилые люди.
Мистер Старке предложил нам выбрать, куда ехать дальше – в очередной музей или в башню.
– В башню! В башню! – взмолился Эдди. – Я должен увидеть башню Ужаса!
Нам долго пришлось добираться на автобусе до одного из лондонских предместий. Магазины за окнами сменились рядами небольших коттеджей из красного кирпича. Затем все чаще стали попадаться старинные особняки, древние деревья и низенькие ограды, увитые плющом.
Когда автобус остановился, мы вышли и зашагали по узкой улочке, мощенной стершимся от времени кирпичом. Улочка упиралась в высокую стену, а за ней виднелась мрачная громада башни Ужаса.
– Скорее, Сью! – потянул меня за рукав Эдди. – Мы отстанем от группы!
– Нас подождут, – заверила я брата. – Перестань волноваться, Эдди. Мы не потеряемся.
Спотыкаясь о выбоины в кирпичной мостовой, мы догнали группу. Мистер Старке, одетый в длинный плащ, повел нас к входу.
Остановившись, он указал на груду серых камней посреди большого, заросшего травой двора.
– Это остатки древней стены замка, – объяснил он. – Ее построили римляне приблизительно в 400 году. В то время Лондон принадлежал римлянам.
Сохранился лишь небольшой участок стены – все остальное обрушилось. Глядя на эту стену, я никак не могла поверить, что она существует больше пятнадцати веков!
Мы пошли вслед за мистером Старксом по дорожке, ведущей к замку и его башням.
– При римлянах эта крепость входила в число оборонительных сооружений, – объяснял наш гид. – А после падения Римской империи ее превратили в тюрьму. Долгие века эти стены видели только жестокость и страдания.
Я вынула из кармана куртки маленький фотоаппарат и сфотографировала римскую стену, а потом, повернувшись, сделала несколько снимков самого замка. Небо стремительно темнело, но я надеялась, что фотографии выйдут удачно.
– Здесь находилась первая долговая тюрьма Лондона, – продолжал объяснять мистер Старке. – Сюда отправляли тех, кто был слишком беден, чтобы расплатиться с долгами. А это означало, что долги они не смогут отдать никогда. Узники оставались в тюрьме до конца жизни.

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

2

Эдди сдавленно вскрикнул. Остальные участники экскурсии потрясенно ахнули.
На круглом, красном лице мистера Старкса неожиданно расцвела улыбка.
– Это была всего лишь шутка, – жизнерадостно объяснил он. – Знаете, я не прочь пошутить!
Все засмеялись – кроме Эдди. Похоже, брат еще не оправился от испуга.
– Старик спятил! – прошептал он.
А мне мистер Старке нравился – отличный экскурсовод, очень веселый, внимательный, и Лондон знал, как свои пять пальцев. Единственное, что меня огорчало, – я никак не могла привыкнуть к его британскому акценту.
– Как видите, замок состоит из нескольких сооружений, – начал объяснять мистер Старке, вновь став серьезным. – Вот это длинное, низкое здание служило казармой для солдат. – И он указал на противоположную сторону двора.
Я сфотографировала старинные казармы – одноэтажное, вытянутое строение. Потом сделала снимок стражника в сером мундире – он стоял по стойке «смирно» возле караульной будки.
Вдруг за моей спиной кто то испуганно ахнул. Обернувшись, я увидела, как из башни крадучись вышел рослый человек в капюшоне и встал за спиной мистера Старкса. На незнакомце была зеленая, на вид очень древняя туника. В руках он держал громадный топор.
Палач!
Незнакомец вскинул топор над головой мистера Старкса.
– Кто нибудь из вас желает мгновенно подстричься? – небрежно осведомился мистер Старкc, даже не обернувшись. – Позвольте представить вам местного цирюльника!
Все рассмеялись. Мужчина в зеленом костюме палача поклонился и исчез за дверью.
– Забавно… – пробормотал Эдди, который по прежнему испуганно жался ко мне.
– Сначала мы осмотрим камеру пыток, – объявил мистер Старке. – Прошу вас не расходиться. – Он поднял красный флажок на длинной палке. – Я буду держать его над собой, чтобы вы не потеряли меня из виду. Внутри башни легко заблудиться – там сотни камер и потайных ходов.
– Здорово! – воскликнула я.
Эдди посмотрел на меня с явным сомнением.
– Ты не боишься идти в камеру пыток? – спросила я брата.
– Кто? Я? – с притворным возмущением откликнулся Эдди.
– Вы увидите несколько редких орудий, которыми пытали людей, – продолжал мистер Старке. – Палачи знали множество способов причинять боль несчастным узникам. Испытывать эти способы на себе не рекомендуется.
Кое кто засмеялся. А мне не терпелось поскорей попасть внутрь башни.
– Еще раз прошу вас держаться вместе, – напомнил мистер Старке, когда группа направилась к узкой двери замка. – Предыдущую группу мне так и не удалось собрать. Бедные туристы до сих пор блуждают по темным коридорам. Когда я вернулся в офис, начальство было в ярости!
Эта неудачная шутка насмешила меня. Должно быть, мистер Старке повторил ее уже в тысячный раз.
Возле самой двери я еще раз посмотрела на мрачную башню. Ее каменные стены были совершенно глухими, если не считать крохотного окна под самой крышей.
«Здесь и вправду держали взаперти людей, – подумала я. – Живых людей. Сотни лет назад. Интересно, а есть ли в замке привидения?»
Мой брат выглядел непривычно серьезным. Может, и его посетили такие же жуткие мысли?
Мы шагнули к двери.
– Постой ка, Эдди, – спохватилась я, отступила подальше и вытащила из кармана фотоаппарат.
– Лучше войдем, – заволновался Эдди. – Вдруг мы отстанем от группы и потеряемся?
– Подожди, только сфотографирую тебя возле входа в замок.
Я поднесла фотоаппарат к глазам. Эдди состроил гримасу, и я щелкнула затвором.
В тот момент мне и в голову не могло прийти, что я сфотографировала брата в последний раз.

3

Мистер Старке повел нас вниз по узкой лестнице. Подошвы кроссовок поскрипывали на каменных ступенях. Мы вошли в большую, тускло освещенную комнату.
Глубоко вздохнув, я подождала, пока глаза не привыкнут к полутьме. В воздухе пахло пылью и плесенью.
Как ни странно, в башне оказалось тепло. Я расстегнула «молнию» на куртке и высвободила свои длинные волосы из под воротника.
Возле стены виднелось несколько застекленных витрин. Мистер Старке подошел к большой деревянной конструкции в центре комнаты. Туристы тесно обступили ее.
– Это дыба. – Экскурсовод указал на конструкцию красным флажком.
– Она настоящая! – восторженно прошептала я, обращаясь к Эдди.
Это огромное орудие пытки я видела в кино и на картинках в комиксах, но не думала, что такие существовали на самом деле.
– Узников клали вот сюда, – продолжал мистер Старке, – и привязывали к раме за руки и за ноги. При вращении вот этого большого колеса веревки натягивались, а вместе с ними и конечности пленника. – Он указал на большое деревянное колесо. – Чем дольше вращалось колесо, тем сильнее натягивались веревки. – Глаза мистера Старкса весело поблескивали. – Бывало, что кости узников выскакивали из суставов. – Он усмехнулся. – Похоже, отсюда и пошло выражение «тянуть лямку в тюрьме»!
Кое кто из туристов засмеялся шутке мистера Старкса, но мы с Эдди лишь обменялись испуганными взглядами.
Глядя на длинную деревянную раму с прочными веревками и ремнями, я представила себе, что на нейлежитузник, вообразила скрип вращающегося колеса. Веревки натягивались все сильнее и сильнее…
Когда я подняла голову, мой взгляд вдруг упал на темную фигуру, стоящую по другую сторону дыбы. Это был очень рослый и широкоплечий мужчина, одетый в длинный черный плащ и широкополую шляпу, низко надвинутую на лоб. Тень от полей шляпы падала на его лицо, только глаза мрачно светились в темноте.

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.

4

– Эдди, фотоаппарат исчез! – бросилась я к брату. – Ты не видел…
Я осеклась, заметив на его лице лукавую усмешку. Он поднял руку, показывая мне фотоаппарат, и широко ухмыльнулся.
– Еще одна удача мастера карманника! – объявил он.
– Значит, это ты вытащил его у меня из кармана? – возмутилась я и толкнула брата так, что тот отлетел к самой дыбе.
Эдди взорвался хохотом. Он и вправду считает себя самым ловким воришкой в мире. Такое уж у него хобби. Честное слово, я не шучу! Мой брат постоянно упражняется в ловкости.
– Самые ловкие пальцы на свете! – похвастался он, помахивая фотоаппаратом.
Несносный мальчишка… Я выхватила у него фотоаппарат.
Не понимаю, почему ему так нравится играть в воришку? Впрочем, это у него и в самом деле здорово получается. Я даже не почувствовала, как он залез ко мне в карман.
Я строго настрого запретила ему прикасаться к моему фотоаппарату. В этот момент мистер Старкc предложил группе перейти в следующую комнату.
Последовав за остальными, я мельком заметила человека в черном плаще. Он медленно брел за нами, по прежнему прикрывая глаза широкими полями шляпы.
Мне вдруг стало страшно. Зачем этот незнакомец следит за мной и Эдди? Нет, не может быть! Скорее всего, он просто один из посетителей башни. Но почему у меня такое чувство, будто он преследует нас?
Рассматривая орудия пыток в соседней комнате, я время от времени оглядывалась на незнакомца. Похоже, витрины с экспонатами его ничуть не интересовали. Он держался возле стены, его черный плащ растворялся в тени, а взгляд был устремлен на нас.
– Посмотри ка! – Эдди увлек меня поближе к витрине. – Что это такое?
– Тиски для больших пальцев, – объяснил мистер Старке, подходя к нам. Он снял с полки одно из орудий. – С виду они похожи на кольцо, – продолжал он. – Видите? Их надевали на большие пальцы – вот так.
И он надел на свой палец большое железное кольцо, а затем поднял руку, чтобы все его видели.
– Сбоку на кольце есть винт. Когда его закручивают, кольцо сжимается, все глубже врезаясь в палец.
– Ой! – невольно вскрикнула я.
– Отвратительная штука, – согласился мистер Старке, кладя тиски обратно на полку. – Здесь полным полно подобных орудий.
– Не могу поверить, что в замке и вправду пытали людей, – пробормотал Эдди дрожащим голосом – он терпеть не мог рассматривать орудия пыток, особенно настоящие.
– А я бы охотно надела на тебя вот это! Иногда, не выдержав, я начинаю дразнить трусишку брата. Вот и сегодня он меня достал, и я, протянув руку поверх каната, отгораживающего экспозицию, схватила металлические наручники. Они оказались тяжелее, чем на первый взгляд. Внутренняя поверхность железных колец была сплошь усеяна железными шипами.
– Сью, сейчас же положи их на место! – перепуганно зашептал Эдди.
Я надела одно кольцо себе на запястье.
– Смотри, Эдди! Если защелкнуть наручники, шипы вопьются в руку…
И вдруг тяжелое металлическое кольцо само собой защелкнулось. Я вскрикнула и завертела его, пытаясь высвободиться.
– Эдди, на помощь! Я не могу его снять! Мне больно!
Эдди испуганно ахнул и уставился на железный браслет на моем запястье. Челюсть у него отвисла, подбородок мелко задрожал.
– Да помоги же мне! – Я затрясла рукой, пытаясь стряхнуть наручник. – Сними его!
Эдди побелел, как призрак. Тут я не выдержала, расхохоталась и легко сняла браслет.
– Так тебе и надо! – сказала я издевательски. – За то, что стащил у меня фотоаппарат! Теперь мы квиты.
– Но я… – Эдди осекся и помрачнел. Его темные глаза сердито блеснули. – Я думал, тебе и вправду больно. Не смей больше так шутить, Сью.
Я показала ему язык, хотя понимала, что веду себя совсем по детски. Что поделаешь, брат не всегда пробуждает во мне лучшие чувства.
– Следуйте за мной! – послышался голос мистера Старкса, гулко отдающийся эхом от каменных стен.
Мы с Эдди подошли к остальным туристам, обступившим экскурсовода.
– А теперь мы поднимемся на северную башню, – объявил он. – Как видите, ступени довольно узкие и неровные. Поэтому пойдем цепочкой, один за другим. Прошу вас внимательно смотреть под ноги.

5

Мистер Старке пригнулся, проходя через низкий и узкий дверной проем. Мы с Эдди оказались в конце группы.
Каменная лестница без перил взбегала на башню по спирали. Ступени были такими высокими и выщербленными, что мне пришлось придерживаться за стену, чтобы не упасть.
Чем выше мы поднимались, тем становилось теплее. Древние ступени были отполированы множеством ног, острые углы сгладились.
Я пыталась представить себе пленников, которых вели по этой лестнице в башню. Должно быть, их ноги дрожали от страха.
Передо мной медленно шагал Эдди, оглядывая закопченные каменные стены.
– Как здесь темно! – Он оглянулся. – Скорее, Сью! Не отставай.
Я боялась перепачкать куртку. Вообще то меня не назовешь упитанной, но лестница была такой узкой, что я то и дело задевала стены плечами.
Казалось, что мы бредем по лестнице уже целый час. Наконец мы остановились на площадке. Прямо перед нами была маленькая, темная камера, отгороженная железной решеткой.
– Сюда бросали узников, посаженных в тюрьму по политическим мотивам, – объяснил мистер Старке. – Здесь держали врагов короля. Как видите, эту камеру не назовешь комфортабельной.

требуются модераторы



PlagiatNIK.ru - Ник Сатин защищен.